ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нет такого стоп-слова, которое может защитить твое сердце. Скандально известная писательница в жанре «эротика» и опытная Госпожа Нора Сатерлин, делает то, что совершенно несвойственно для нее: прячется. В то время, как ее давний любовник, Сорен – чьи необычные пристрастия погубят его, если будут обнародованы – находится под пристальным вниманием из-за предстоящего продвижения по службе, Норе приходится затаиться подальше от соблазна в объятиях роскоши. Пригласивший ее богатый и раскованный Гриффин Фиске безумно рад видеть Нору у себя в загородном особняке, особенно после того, как знакомится с ее спутником. Молодой, неопытный и ангельски красивый Микаэль стал протеже Норы, и это лето, проведенное вместе с Гриффином, станет его тренировкой, полной опасностей и чувственных издевательств над плотью. В то время, как тело Норы следует зову похоти, мыслями она снова и снова возвращается к Сорену, ее Хозяину, находящемуся под пристальным вниманием журналистки, преследующей корыстную цель. Это лето напоминает еще об одном человеке из прошлого, чья власть над Норой не несет в себе физической боли, но чьи секреты не менее болезненны. Этому лету будет суждено доказать старую поговорку: «Любовь причиняет боль».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однажды один репортер угрожал обнародовать историю разоблачения одного из клиентов Кингсли - всемирно известного адвоката по борьбе за права человека – а по совместительству трансвестита с различными сексуальными фетишами. За два дня до того, как история должна была всплыть в прессе, домашнее порно с участием репортерши и ее мужа появилось на каждом компьютере для первоклассников в элитной частной школе. Видео проигрывалось по кругу без остановки, и его нельзя было удалить. Пришлось выбросить и заменить около двухсот компьютеров. Стоит ли говорить о том, что история про адвоката в прессе так и не появилась.

– Я бы не хотел прибегать к методам Кингсли, чтобы сохранить нашу личную жизнь неприкосновенной, - сказал Сорен.

Сорен мог быть садистом, но он причинял боль только при обоюдном согласии.

–

Но его знания часто бесценны. Будь уверена, Элеонор, я найду способ, чтобы не стать следующим епископом. Но я не поэтому позвал вас сюда.

– Тогда я просто умираю от желания узнать, зачем нас сюда вызвали, - сказала Нора.

Что-то в серых глазах Сорена предупредило ее, что все, что он хотел сказать, ей точно не понравится.

– Ты и Микаэль - два единственных человека в Пресвятом Сердце, которые знают, кто я и что я. Появится пресса и станет задавать вопросы. Я не могу просить вас лгать ради меня. А так как никто из вас не скажет правду, если его спросят…

– Чертовски верно, - пробурчал Микаэль себе под нос, и Нора еще раз вознесла в мыслях благодарственную молитву за лояльность парня. Она знала, что Микаэль был по гроб жизни обязан Сорену за спасение, и хотя никогда не слышала всю историю, была уверена, что Сорен рисковал своей карьерой, рассказав правду о себе и своих отношениях с Норой. Ночь, которую она и Микаэль провели вместе больше года назад, была наградой Сорена за то, что, парень смог провести целый год без угрозы для своей жизни. Несмотря на то, каким не по-детски мудрым и серьёзным подростком он был, Микаэлю было всего пятнадцать той ночью, когда она лишила его девственности. Шестнадцать, а не пятнадцать, считался совершеннолетним возраст в Коннектикуте и Нью-Йорке, и поэтому их ночь была преступлением. Она сделала это, не зная его возраста, но Сорен проинструктировал мальчика.

– Хорошо. Итак, Микаэль и я не можем лгать? Придется дать обет молчания?

Сорен улыбнулся.

– Ты и обет молчания, Элеонор, такие же несовместимые вещи, как ты и обет воздержания. Нет, думаю, вам лучше покинуть город на время всей этой шумихи. Вместе.

Тишина повисла камнем в воздухе.

– Могу я поговорить с вами наедине в течение одной минуты, Сэр?

– спросила Нора, и Сорен издал недовольный стон.

– Микаэль, ты не возражаешь?

Парень встал и вышел из кабинета.

– Ты сошел с ума?

– Маленькая, кто твой Хозяин?

Нора упала обратно в кресло.

–

Вы, Сэр.