ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нет такого стоп-слова, которое может защитить твое сердце. Скандально известная писательница в жанре «эротика» и опытная Госпожа Нора Сатерлин, делает то, что совершенно несвойственно для нее: прячется. В то время, как ее давний любовник, Сорен – чьи необычные пристрастия погубят его, если будут обнародованы – находится под пристальным вниманием из-за предстоящего продвижения по службе, Норе приходится затаиться подальше от соблазна в объятиях роскоши. Пригласивший ее богатый и раскованный Гриффин Фиске безумно рад видеть Нору у себя в загородном особняке, особенно после того, как знакомится с ее спутником. Молодой, неопытный и ангельски красивый Микаэль стал протеже Норы, и это лето, проведенное вместе с Гриффином, станет его тренировкой, полной опасностей и чувственных издевательств над плотью. В то время, как тело Норы следует зову похоти, мыслями она снова и снова возвращается к Сорену, ее Хозяину, находящемуся под пристальным вниманием журналистки, преследующей корыстную цель. Это лето напоминает еще об одном человеке из прошлого, чья власть над Норой не несет в себе физической боли, но чьи секреты не менее болезненны. Этому лету будет суждено доказать старую поговорку: «Любовь причиняет боль».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По крайней мере, в этом я точно могу помочь. Ну, или хотя бы присмотреть за ними, ты понимаешь.

– Исключено, - сказал Сорен.

– Я знаю, как ты ведешь себя в других странах. То, что тебе выдали паспорт – все еще одна из величайших загадок Вселенной для меня.

– Это была не моя вина, - напомнила девушка.

– Консул разрешил мне.

– Элеонор…

– Ладно, так и быть. Мы отправимся к Гриффину, - сказала она.

– Он унаследовал старую лошадиную ферму от своего дедушки, и вот уже целый месяц не дает мне покоя, зовет, чтобы я приехала. Этот вариант сойдет?

Сорен тяжело вздохнул.

– Гриффин...

Нора сдержала смешок.

– Да ладно, Гриффин – отличный вариант. Он один из моих лучших друзей.

– Он испорченный мальчишка, любящий несовершеннолетних, и трус.

А также он был богат, великолепен и хорош в постели, но Сатерлин решила не напоминать Сорену все

эти факты.

– Ты всегда называешь его трусом. Расскажешь почему?

Она повернулась в его объятиях.

– Нет. Но, полагаю, даже Гриффин заслуживает второй шанс.

Хотя было интересно, что Сорен имел в виду под вторым шансом, Нора знала, что лучше не спрашивать. Мгновение Сорен стоял молча, затем постучал пальцами по подбородку, как делал всегда, когда что-то замышлял.

– Я позволю вам провести лето с Гриффином, - сказал Сорен наконец.

– Но он даже не дотронется до Микаэля, или я отменю его доступ к Восьмому Кругу и к тебе на всю его жизнь целиком и полностью. Это понятно?

Нора побледнела. Это была действительно серьезная угроза.

– Да, Сэр.

– Где находится поместье его дедушки?

– На севере штата, - сказала она.

– Возле Гилфорда.

Сорен внимательно посмотрел на нее, линия его рта дернулась от подавляемой ухмылки.

– Это довольно близко к тому месту, где сейчас твоя мать, не так ли?

– спросил он. – Может, зайдешь к ней разок?

– Даже не думай об этом, - сказала Нора, в ужасе от предложения Сорена навестить свою

мать.

– Да я бы предпочла отправиться на пробежку в ад. На шпильках, в самую жару авгу…

– Элеонор.

– Да, Сэр?

– Твое декольте вибрирует.

Нора сглотнула и вытащила сотовый телефон из бюстгальтера, куда засунула его перед мессой.

– Прости. Забыла выключить.

Нора отклонила звонок. Сорен уставился на нее. Нора пристально посмотрела на него в ответ. Как обычно, соревнование по гляделкам выиграл Сорен.

– Это Уес, - призналась девушка, даже не посмотрев на номер.

Уесли всегда звонил по воскресеньям. Сорен изучал ее. На этот раз она не могла встретиться с его глазами.

– Уесли часто тебе звонит?

Нора кивнула.

– Раз в неделю, - призналась она.

– Каждое воскресенье после службы.

– И почему я впервые об этом слышу?

– Не важно. Я никогда не отвечаю.

– Почему ты не отвечаешь на звонки Уесли?

– спросил ее Сорен, используя тон для исповедей - слегка любопытный, совершенно не осуждающий, но целиком и полностью приводящий в бешенство.