– Правда. Но когда оказалось, что у него больше не будет сыновей, и никаких отношений с дочерью, то у него была возможность очистить свое сердце... ну или что у него там было вместо сердца. Но деньги не стали средством примирения. Это была взятка. Священники принимали обеты бедности. Чтобы унаследовать все деньги, Сорен должен был бы оставить священство. Но ничто и никто не заставят его когда-либо оставить его сан.
– Так что же он сделал?
Сатерлин усмехнулась.
– То, что сделает любой хороший священник. Он отдал десятую часть. Он передал десять процентов от всех денег церкви. Пять процентов ушли его старой католической школе в штате Мэн. И пять процентов для этой епархии. Остальное он разделил пополам и отдал каждой сестре. Для себя он не оставил и цента.
Сюзанна прикрыла рот рукой и отвернулась. В голове у нее щелкали цифры. Пять процентов из пяти сотен миллионов долларов было...
– Двадцать пять миллионов долларов, - выдохнула Сюзанна. Она повернулась обратно.
– Он отдал все этой епархии?
– Да. Вы знаете, как это работает. Приходских священников постоянно переводят с места на место. Тем не менее, Сорен жил тут в течение почти двадцати лет. Как он получил такую свободу? Он купил ее.
– Я задавалась вопросом, почему они не уговорили его уехать или пойти вверх по карьерной лестнице.
– Ему здесь нравится.
Он оберегал свою частную жизнь, поняла Сюзанна.
– Как бы вы назвали попытку продвижения вверх человека, который пожертвовал двадцатью пятью миллионами долларов в вашу фирму?
– спросила Сатерлин.
– Конфликт интересов, -
прошептала Сюзанна.
– Я думала, что... Я думала, он может быть хищником. Или, вы знаете, потому что... у него с вами был...
– Секс? Вы думали, конфликт интересов был в сексе?
– Сатерлин рассмеялась, как будто это было самое смешное, что она когда-либо слышала.
– Это католическая церковь, мисс Кантер. И католическая церковь закрывала глаза на секс в течение двух тысяч лет. Деньги - вот что заставляет их нервничать.
Сюзанна покачала головой. Слишком много мыслей внутри.
– Он отдал все это? Каждый цент?
Сатерлин кивнула.
– Ага. Упрямая задница этот священник. Когда он и Мари-Лаура поженились, он получил доступ к его обширному целевому фонду. После того, как она умерла, он отдал каждую монетку. Он был рожден, чтобы стать священником. Деньги его не интересуют. Это конфликт интересов. Теперь, если вы меня извините, я вернусь к своей жизни, не беспокоясь о репортерше, которая может причинить вред Сорену.
– Вы называете его Сореном?
– спросила Сюзанна, вопрос вырвался, прежде чем она смогла его остановить.
– Конечно, да. Это его имя. Почему вы спрашиваете?
– Он сказал, что только близкие и дорогие ему люди, которым он доверяет, знают это имя. И они знают его настоящего.
– Это очень правдиво.






