ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нет такого стоп-слова, которое может защитить твое сердце. Скандально известная писательница в жанре «эротика» и опытная Госпожа Нора Сатерлин, делает то, что совершенно несвойственно для нее: прячется. В то время, как ее давний любовник, Сорен – чьи необычные пристрастия погубят его, если будут обнародованы – находится под пристальным вниманием из-за предстоящего продвижения по службе, Норе приходится затаиться подальше от соблазна в объятиях роскоши. Пригласивший ее богатый и раскованный Гриффин Фиске безумно рад видеть Нору у себя в загородном особняке, особенно после того, как знакомится с ее спутником. Молодой, неопытный и ангельски красивый Микаэль стал протеже Норы, и это лето, проведенное вместе с Гриффином, станет его тренировкой, полной опасностей и чувственных издевательств над плотью. В то время, как тело Норы следует зову похоти, мыслями она снова и снова возвращается к Сорену, ее Хозяину, находящемуся под пристальным вниманием журналистки, преследующей корыстную цель. Это лето напоминает еще об одном человеке из прошлого, чья власть над Норой не несет в себе физической боли, но чьи секреты не менее болезненны. Этому лету будет суждено доказать старую поговорку: «Любовь причиняет боль».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пытаясь вернуть себе самообладание, Нора подняла руку и одним быстрым и уверенным движением сделала надрез на его груди над сердцем. Опустив руку, Нора отложила лезвие в сторону, и, приподнявшись, прикоснулась губами к его коже и лизнула кровоточащую рану. Это действие было

последней каплей для спокойствия Сорена. Опрокинув Нору обратно на спину, он одним быстрым движением стянул с себя брюки. Когда он вошел в ее истекающее кровью тело, Сатерлин почувствовала настолько острую боль, что та угрожала сокрушить ее самообладание. Ее стоп-слово, казалось, балансировало на кончике языка. Однако Нора вдохнула и проглотила его, когда Сорен начал двигаться.

Обвиваясь вокруг него руками и ногами, она вцепилась ногтями в его спину и царапала ее. Он укусил Нору за шею и грудь, впиваясь пальцами в кожу. Ее тело ожило от боли, боли, которая превращалась в удовольствие, когда он продолжил свое неумолимое вторжение. Прижав ступни к постели, Нора выгнулась, приподнимаясь к его бедрам. Оргазм был настолько сильным, что, казалось, сломает ее. Наслаждение проходило сквозь нее разрядами, разрезая как самый острый из ножей.

Сорен продолжал вколачиваться в нее, и Нора вжалась в него от любви и отчаяния. В такие моменты он был потерян для себя, потерян в тени, что хранил под сердцем. Он редко позволял себе отпустить контроль, и делал это только с ней. Нора лежала под ним, позволяя использовать свое тело в качестве сосуда для его желания. Когда он, наконец, кончил, то толкнулся в нее с такой силой, что Нора знала, что внутри наверняка останутся синяки. Мужчина выдохнул ее имя, по его телу прошла судорога.

Нора держалась за Сорена, пока они лежали, их тела переплелись, он все еще был в ней. В течение долгого времени они не сказали ни слова, преисполненные торжественным моментом их близости друг к другу.

– Ты дрожишь, Элеонор, - сказал, наконец, Сорен, касаясь ее щеки губами.

–

Немного. Я просто замерзла, - призналась она.

Нора провела руками по волосам Сорена и поцеловала его в лоб.

– Ты тоже дрожишь.

Его руки, его спина дрожали под ее пальцами.

– Не от холода, - признался он.

Она знала, почему, и ему больше не нужно было объяснять.

– Ты принадлежишь мне... навсегда.

– Навсегда, - повторила она.

– Я сделаю все, что должен, и тогда ты сможешь вернуться ко мне.

– Я знаю, вы сделаете это, Сэр.

– И мы сдержим свои обещания друг другу.

Нора подняла руку и коснулась его лица.

– Я умру в своем ошейнике.

Она повторила свою часть клятвы. Сорен повернул голову и поцеловал внутреннюю сторону ее ладони.

– А я умру в своем.

Сюзанна сидела на диване, скрестив ноги, с открытым ноутбуком на коленях. Она открыла на компьютере файл под названием «Астериск», куда складывала всю информацию, которую только смогла накопать на Пресвятое Сердце и отца Маркуса Стернса.