ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нет такого стоп-слова, которое может защитить твое сердце. Скандально известная писательница в жанре «эротика» и опытная Госпожа Нора Сатерлин, делает то, что совершенно несвойственно для нее: прячется. В то время, как ее давний любовник, Сорен – чьи необычные пристрастия погубят его, если будут обнародованы – находится под пристальным вниманием из-за предстоящего продвижения по службе, Норе приходится затаиться подальше от соблазна в объятиях роскоши. Пригласивший ее богатый и раскованный Гриффин Фиске безумно рад видеть Нору у себя в загородном особняке, особенно после того, как знакомится с ее спутником. Молодой, неопытный и ангельски красивый Микаэль стал протеже Норы, и это лето, проведенное вместе с Гриффином, станет его тренировкой, полной опасностей и чувственных издевательств над плотью. В то время, как тело Норы следует зову похоти, мыслями она снова и снова возвращается к Сорену, ее Хозяину, находящемуся под пристальным вниманием журналистки, преследующей корыстную цель. Это лето напоминает еще об одном человеке из прошлого, чья власть над Норой не несет в себе физической боли, но чьи секреты не менее болезненны. Этому лету будет суждено доказать старую поговорку: «Любовь причиняет боль».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Кому много дано, с того много и спросится, - Сорен напомнил ей. Господи, и чья бы корова мычала.

– Я знаю, - ответила Нора и вздохнула.

Она знала, просто кому-то нужно было напомнить об этом.

– Нужно сделать какое-нибудь пожертвование для церкви?

– Родители Оуэна финансово пострадали в этом году. Не сильно, но скорее всего придется отдать мальчика в государственную школу.

– Государственную школу? Этот маленький мальчик будет съеден заживо в такой школе. Он любит школу Св. Ксавье.

– Но она не такая дешевая.

– Пять тысяч будет достаточно?

– Да, и еще немного чуточку попозже.

Нора кивнула. Совсем недавно она могла заработать пять тысяч только за то, чтобы поставить кого-то на колени. И Оуэн заслуживал столько же доброты, сколько ее клиенты

заслуживали хорошей порки.

– Я оставлю чек на кухонном столе завтра утром. Не говори им, что это от меня.

– Конечно, нет. Что-нибудь еще?

– Ну, я играла в свою любимую игру с кровопусканием со священником этой ночью, а затем чертовски много трахалась.

– Это были благие дела.

– Это точно.

– Элеонор, что еще?

В голосе Сорена слышалось ожидание, он знал, что было нечто большее, в чем она хотела признаться.

– Я солгала о кое-чем еще, - наконец, смогла прошептать Сатерлин.

– Тебе не нужно бояться признаваться в чем-то мне, - сказал Сорен, наставительный тон его голоса мог вытянуть признания из самых потаенных уголков сердца.

– Ты спросил меня сегодня, почему я не отвечаю на звонки Уесли. Я сказала, что это потому, что ты не даешь мне разрешение. Это неправда.

Нора, уставилась в пол, не желая встречаться взглядом с Сореном.

– А в чем правда?

Сглотнув, Нора заставила себя посмотреть в его глаза.

– Я думаю, что, - начала Нора, делая глубокий вдох, - если

бы я так сделала, это бы плохо закончилось для нас.

Казалось, Сорен пристально изучает ее в тусклом умирающем свете камина. Сердце Норы разрывалось от мысли, что она может причинить боль Сорену. Но он хотел правды от нее не смотря ни на что.

– Твое покаяние, - начал он, и она успокоилась.

– Да, Отче?

– Смирись с мыслью о Уесли, пока будешь вдали от меня этим летом. Смирись, и не возвращайся, пока не сделаешь этого.

Желудок Норы скрутило. Смириться с мыслями о Уесе? Что это вообще значит? Отпустить его? Или она должна поговорить с ним? Она не знала. Она не хотела знать.

– Да, Отче, - было все, что Нора смогла ответить.

Она опустила голову.

– Властьюмне данною прощаю и разрешаю тебя от всехгреховтвоих,воимяОтцаи Сына и Святого Духа.

Нора перекрестилась.

– Аминь.

Нора встала с тяжелым сердцем. Она ненавидела тот факт, что в их последнюю ночь вместе пришлось признаться в чем-то настолько причиняющем боль. Но внезапно ее ноги оторвались от пола, и она очутилась на руках у Сорена. Не говоря ни слова, он отнес ее наверх, в свою спальню.