Уверенность Сорена в ее любви к нему исключала даже
малейший намек на ревность. С тех пор, как он владел ею, его совершенно не волновало, с кем она занимается сексом. Более того, Сорена возбуждали мысли о ней с другими мужчинами. Он даже не возражал, если она занималась чем-то извращенным с другими, до тех пор, пока ей не причиняли боль - это было только его право.
– Говоря о ревности, Симона и Робин сказали, что с удовольствием займут мое место на все лето, когда я уйду.
– Милые девушки, обе, - сказал Сорен, улыбаясь.
Если Нора собиралась провести лето в постели с двумя другими парнями, по крайней мере, она могла организовать для Сорена парочку самых красивых, прекрасно обученных нижних во всей Преисподней. Она знала, что он не станет заниматься с ними сексом. Садизм был его сексом. Поэтому сама мысль о Сорене, оставшемся на пару месяцев без возможности избить кого-то, была сродни той, как если бы она осталась на пару месяцев без секса – ужасающая мысль.
– Так, боюсь, этому не будет конца. У меня назначено несколько исповедей через…, - Сорен сделал паузу и посмотрел на часы на каминной полке, - четыре часа.
Нора поморщилась.
– Черт, так я и знала, что нужно будет сделать это до ухода. У тебя будет время для меня завтра утром, прежде чем я уеду?
– спросила она.
Нора собиралась сходить на исповедь на прошлой неделе, но совершенно забыла. И не по ее вине. Виноват был ее редактор Зак – еще один садист в ее жизни – за отсылку обратно 50 страниц на переработку в течение двух дней.
– Я могу выслушать тебя прямо сейчас, если
хочешь.
Усаживаясь, Нора застегнула рубашку Сорена на груди. Принимая серьезное выражение лица, Ссорен повернулся к ней. И хотя на нем были только черные брюки и ничего больше, Сатерлин знала, что любовник исчез, и теперь она сидела перед своим священником.
Нора сделала глубокий вдох и начала.
– Боже, смилуйся надо мной, грешницей.
– Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? И ни одна из них не забыта у Бога. А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак, не бойтесь: вы дороже многих малых птиц.
Нора улыбнулась. Послание от Луки двенадцать, стихи шесть и семь – были одними из ее любимых отрывков.
– Благослови меня, отче, ибо я согрешила. Я не исповедовалась...
– Восемь дней, - вставил Сорен.
– Восемь дней с прошлой исповеди. Итак... с чего же начать?
– Не спеши, Элеонор. Если забудешь что-то, я напомню.
– О, большое спасибо, Отец. Ваша доброта не знает границ. Я так согрешила на этой неделе.
– Как обычно.
– Я солгала, давая интервью по телефону. Не в первый раз, кстати. Они хотели знать мои планы на лето, и я сказала, что вероятно буду за границей, работая над новой книгой. Так... что еще? О, мне заплатили здоровенный жирный
куш, а я ни капельки не пожертвовала на благотворительность.






