ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мизери, Автор - Докса Галина, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Мизери Докса Галина Мизери, Автор - Докса Галина, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Галина Докса Мизери ПОСОБИЕ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ ПЕРЕВОДЧИКОВ повесть От автора Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода («Подлинная жизнь Себастьяна Найта», «Пнин», «Bend sinister» и «Бледное пламя»), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий «билингв», оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь орг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он хорошо помнил узел, которым завязал на ней тесемки: тройной, заломленный… Разумеется, там не удосужились даже развязать папку. Он занял свое место у окна, распутал узел, раскрыл папку, покосился на кабинет Администратора, вынул из кармана томик Маршака, положил его перед собой, заслонив картонным бортиком, нашел

тот

сонет и в мучительной неподвижности уставился на его первую строку… Потом, ступив шаг, на вторую.

Дальше не пускала его память, ворочавшая внутренней речью, как дерево, сотрясаемое бесшумной бурей, ворочает корнями в каменистой почве на краю заброшенного сада, в разгаре весны, в начале лета перед вечерней грозой, ненастной зимой, нескончаемой, как утверждала метель за окном, этот мрачный мартовский снегопад, вращающийся, будто огромное колесо, будто зерно в еще не разогнавшейся мельнице! Сейчас там наддадут… Ветер… Или вода?.. Вода… Воды — на крылья! Воды!..

«Теперь, когда весь мир со мной…»

«Теперь, когда весь мир…»

«Весь свет…»

Теперь, когда весь мир со мной, весь свет,

Как десять лет назад, и десять весен,

И столько ж зим, и девять белых лет,

Как пальцев, сжатых в круг, и в теплой горсти,

Как десять лет назад, птенцу, как мне,

В жару и страхе, сомкнутые прочно,

С мизинцем лишним, давят девять лет

Теперь, когда весь мир… когда весь свет

В твоей горсти, не пролит, свет молочный.

Мой мир. Мое дыхание. Мой свод,

Сведенный бережно. Как десять первых строчек.

Теперь и неизменно. Белой ночи

Перо в паденье, мой десятый год.

Последний год. Излитый свет молочный.

Излитый свет. Молочный зуб. Двора

Бездонное дупло. Весь мир со мною.

Мне десять лет. Жестокая пора.

Я выпал из… Теперь, когда нас двое…

Блаженство тесноты. Просветы сна.

Зубчатый луч. Щербатый щебет; кладку

Возводит память, выше, выше! Нам

Не страшно пасть на камни, где–то там,

Внизу, начнется жизнь паденьем сладким.

Я выпал. При падении сломал

Два костных выроста, перевернулся трижды,

В булыжник клювом. Ранил клюв. Пищал,

Закрыв глаза; прозрел, ничтожный, вижу:

Нас тьма, зовущих мать. И свет под крышей.

Нас тьма, зовущих. Масть у нас одна.

Живой булыжник шевелится в муке.

Все гуще тень от стен. Все ближе руки,

Спасительный подъем, и от окна

Чердачного, ладони мне раскрыв,

Ты прянешь вниз. Мне десять лет. Я жив.

Засеешь двор крупой и хлебной крошкой,

На корточки присев, ко мне склонив

Мальчишескую голову в беретке

Коричневой. Я жив. Потрепан кошкой.

Не трепещу в руках. И с низкой ветки

Взираешь ты же… крылья распустив

Шатром. Мне десять лет… Как десять лет

Назад. Теперь. Когда… со мной… весь свет…

В раздоре. Ты разлюбишь. Изменив,

Забудешь. Треснет кладка. Сгинут десять

Неплотных лет. Изменишь, разлюбив,

Неплотный мир, прольется свет, и месяц

Исчезнет щелью, скважиной замка.

Погаснет свет за дверью.