ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мизери, Автор - Докса Галина, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Мизери Докса Галина Мизери, Автор - Докса Галина, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Галина Докса Мизери ПОСОБИЕ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ ПЕРЕВОДЧИКОВ повесть От автора Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода («Подлинная жизнь Себастьяна Найта», «Пнин», «Bend sinister» и «Бледное пламя»), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий «билингв», оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь орг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Имя, тая,

Исчезнет той, что помнила, сплетая

Венки из вянущих… Два выпало цветка,

Два имени. Два жарких уголька —

Два круглых глаза… Стон: «Не разлюбить…»

Душа

моя! Мой свет!..

Хотелось жить.

Хотелось жить, и оттого, что сроки

Не близились, пугая, но, страша,

Нависли в неподвижности, намеки

Ты втуне тратила, моя душа.

Любовь моя! Как дивно вдоль ограды,

Плющом цветущей, двигаться в тиши

Вечерней по границе сада!

Вон домик твой белеет; две души —

Голубки по углам — моя услада.

Гляди!.. Но смотришь вдаль, меня не слыша.

Идем!.. Я онемел, я изнемог.

Успей! Но с черепичной ветхой крыши,

Шурша, скатился, стукнул лепесток.

Взлетели, чу!.. Забылся сад; венок

Упал в траву, лавиной — черепок

За черепком — вниз потекли; нарядный

Скат обнажен; как кровь, струится прочь

Непрочный кров. Чугунная ограда

Увяла. Это ночь. Все это ночь.

Куда же ты? Наш срок еще не назван.

Зачем спешишь с изменой? Не меня

Ты губишь, милая, ступая раз от разу

Все боязливей вдоль ограды дня.

Ты босиком… По битой черепице…

Порез глубок… Но — глиняная пыль —

В тебе сухая кровь, она крошится,

Как темный хлеб. Как корм. О, глина — гниль —

Глупец! Так я не там тебя водил!..

Сюда — назад — немедля — по границе

Другой!.. Но тоже звук: «Когда со мной

Весь мир…» Изменишь ты. Ну так скорее!

Не медли, горлинка, душа, о ангел мой!

Теперь же, здесь! Пусть ночь умрет, седея

Безрадостно; линялым полотном

Прильнут рассветы летние; покроет

Ненастье сад, тебя и память… Дом —

Вот он, но в нем не жить. О, даже в нем,

Последнем уцелевшем, нас не двое.

Лишь ты. Снижаясь над двором, парит

Голубка–день, но где птенец чепрачный,

С пятном на темени, молочный — твой? Зари

Ненастной млечный свет в окне чердачном?..

Но топчут двор сироты–сизари.

Твой топчут корм сироты–сизари.

Их клювы — раны. Сникли, неподвижны,

На шеях сломленных головки. Говори.

Рассказывай, как было. Не увижу

Тебя, но голос твой еще слыхать

Мне, стаей той прибитому к забору.

Летать — увы! Но все ж перелетать

Способен я! Голубка, целовать

Их всех — зачем? Кормить их без разбора:

Чужой ли, свой? Поить из клюва в клюв,

Цедить по капле жизнь… Да впрок ли это?

Нет, повтори! Еще целуй… «Люблю» —

Пропой — пролей — в меня: «Как дальним светом

Зари не развести молочный мрак…»

Заре не развести полночный мрак.

Я соскребу тебя, до сердцевины

Я доберусь. Ты… скользкая кора,

Ты липкий свет, ты страшная пора

Весенних лун. Ты медной половина

Полушки. Ты!.. Сочти ступени вслед

Спине

бегущей; звоном неслышимым,

Мышиным писком — задержи! Монет

Была полна, но не удержит горсть.

Вслед спинам всем, тишком — неустрашимо!

Была полна, но не удержит горсть.

Ущербная луна, незваный гость,

Любимый гость, неведомый досель.

Обманный март, заигранный апрель.