И то короткое время сразу после похорон, когда Света с недоумением поняла, что без блокадной пенсии матери ей одной, с ее учительским жалованьем, которого едва хватало на оплату квартиры и трамвая, прожить невозможно (а сил изменить жизнь не было в ней, как не было в ней желания понять происходящее), то недолгое время после похорон, когда первой реальностью изменившегося мира стала для нее близость Игоря, сначала звонившего каждый вечер, а потом приходившего каждый день, вернее, каждое утро,
потому что он затеял ремонт, и Света согласилась, не думая, не сосчитав нулей в сумме, потребной для покупки краски, мела, обоев…
— …Сначала обои, — сказал Игорь.
«То время растерянности и беспомощности перед будущим, глядевшим на меня тысячей своих нулей, конечно же, кончилось
тоже
, иначе быть не могло, недаром мать сказала перед смертью: «Девочка моя, теперь ты будешь счастлива, выйдешь наконец замуж», а не умри мама, мы вряд ли встретились бы, как он обидчив!.. Иначе и быть не могло…»
Широким приглашающим жестом Игорь обвел ряд развешанных в строгом спектральном порядке образцов.
«…Не носит кольца? Правда, он и прежде не носил обручального кольца. Развелся ли?..»
— Выбирай, — сказал Игорь.
«…К чему этот ремонт? Я жалка в старом плаще. И пусть, и хорошо! Все будет, у меня все будет. Ремонт необходим. Куда–то запропастились мамины ключи, а ему нужны ключи. Как много цветов… Выбор…»
— На цены не смотри.
«Я жалка? Почему он ни разу… Сколько нулей?.. Да, время, когда я считала нули, кажется, миновало. Если мамины ключи не найдутся, сделаем дубликат… Купить краски! Он еще не видел моей седины. Могу я попросить у него денег? Каким простым становится все, когда вопрос жизни разрешается деньгами. Только деньгами! Как же я раньше не видела этой потрясающей простоты! Год назад… Ах, я ничего не помню, что было год назад! Кажется, мне было жаль… Что ж теперь?»
— Розовые — как тебе?
«Ремонт? Поймать его взгляд. Взять за руку… Рано… Ах,
обои
! Неужели мне не все равно?.. Голубые, с рыбьим рисунком…»
— Мне нравятся голубые.
— По–моему, темноваты. У тебя северная сторона.
— Восточная. Ты прав. Лучше розовые. Они моющиеся?
— Разумеется… Ну-с, у меня тут сосчитано, давай проверим…
Они сблизили головы над блокнотом с расчетами. Света вынула руку из кармана и коснулась плеча Игоря, как бы смахивая пушинку. Игорь был сосредоточен и нахмурен — слишком нахмурен, чтобы заметить взгляд, просивший ответа. Магазин сиял огнями, отразившимися в десятках зеркал. Бумажная радуга зло прошелестела, лишаясь одного из лучей. Продавец увязал рулоны в крепкую поленницу. Игорь вскинул
ее на плечо и понес к машине. Они забрали остаток. Розовых больше не было…
Света задержалась на минуту у выставки светильников — подкрасить губы.






