Впрочем, болезненной тоже неплохо — у грани зачтется. Глядишь, парочку убитых ему и спишут.
— Ай, какой немилый, — вдруг улыбнулся парнишка, тряхнув кудрями, — а я тебе жизнь спас… поблагодарил бы, для приличия.
— Спас? — усмехнулся Лис, вновь набираясь смелости. — А от этого ты меня спасешь?
И показал на призрака.
Дозорный, что целился в Лиса, даже не дрогнул, как и не отпускал взглядом один из магов. Другие дружно посмотрели в указанную сторону и, явно не увидев ничего, лишь пожали плечами.
Лис сник. На что он
надеялся? Что эти будут лучше, чем предыдущие? Никто не видит. Никто и не увидит. А архан дал бы умереть, к чему издевается?
— Надо же, — с интересом сказал маг, и Лис встрепенулся, ушам своим не поверив. — Никогда и ничего подобного не видел, это даже интересно.
— Мой архан, нам надо ехать, — пытался вмешаться один из дозорных, но синеглазый паренек лишь отмахнулся и направил лошадь прямиком к висящей в воздухе женщине.
Лис нервно сглотнул. Этот мальчишка видит? На самом деле видит? Не считает Лиса безумным, не высмеивает, смотрит изучающе на призрака и… видит?
— Хороша, — без былой теплоты в голосе съязвил архан. — Ты ее?
— Я, — признал Лис. — Теперь жалеешь, что спас?
Архан пожал плечами. Глянул холодно на разорванное платье бабы-призрака, на ее безжизненное, будто вылепленное из воска лицо, потом перевел взгляд на Лиса, заглянув глубоко в душу.
Лис сжал кулаки, привычно открываясь навстречу безмолвному зову, чувствуя, как жрет запястья огонь татуировок. Что терять? Что прятать? Вечный страх? Вечное чувство вины? Отчаяние?
Жизнь? Боги! Зачем нужна эта жизнь!
— Думаю, с вас обоих достаточно, — сказал архан. — Используй то, что я тебе дал, с умом.
Он шевельнул рукой, и Лис глазам своим не поверил: призрак исчез. И вдруг мир стал прекрасным, в одно мгновение. Рассыпало вокруг золото солнце. Засверкала зелень изумрудом, зашелестел над головой желудями дуб, принес ветер запах свежескошенных трав. Хорошо-то как!
— Едем! — приказал архан, и Лис вдруг почувствовал, как ускользает из пальцев только-только мелькнувшее счастье. Тяжело дыша, он вскочил, поскользнулся на мокрой после дождя траве, вновь встал и бросился наперерез коню:
— Прошу!
Свистнул кнут, полоснул по спине, опрокидывая в крапиву. Встал на дыбы конь и тотчас успокоился под твердой рукой всадника. Резким жестом остановил мальчишка бегущих к нему дозорных и ледяным голосом поинтересовался:
— Если ты до сих пор не успокоился и все еще хочешь умереть, то будь таким милым, не под копытами моего коня. Я за тебя отвечать перед богами не желаю. Хочешь, прикажу дать веревку, твоя, смотрю, более к повешению непригодна.
— Архан, пощади! — выдохнул Лис.
В синих глазах мага мелькнуло удивление вперемешку с брезгливостью.






