Все равно бы телохранитель не поверил, Арман и сам с трудом верил.
— Пусть тебе будет хорошо за гранью, Эрр, — прошептал он и, встретившись взглядом с Наром, слегка улыбнулся.
После привязки хариб вконец обнаглел, но пусть… приструним его позднее, пока пусть порадуется. И все же странно это, когда кто-то умеет то, что умеешь ты, видит то,
что видишь ты, слышит то, что слышишь ты… и знает тебя лучше, чем сам себя знаешь. Но… дар богов надо беречь. И Арман сбережет, не сомневайтесь, и не только свой, но и брата.
Лиин будет жить. Что бы ни говорили остальные.
Жизни две — в одну,
Две судьбы — в одну,
Я тебя узнАю.
Позову тебя,
Лишь во снах храня.
Что
от страха таю.
Ты услышь меня,
Верностью томя.
В радости сгораю.
Растворись во мне,
Словно яд — в вине,
И пойди по краю.
Ты живи лишь мной
Хоть живу — собой.
Не меняем правил.
А
когда умру,
Нет, не позову.
Но взлетишь ты с края…
…сам. За меня решая.
Лиин вздрогнул. Показалось ему вдруг, что в мареве дождя он увидел темноволосого мальчика, что стоял на краю обрыва, смотрел вниз и задумчиво гладил сидевшую рядом матерую волчицу. Лиин чувствовал, что мальчик счастлив. Как счастлив и кто-то, летящий под самыми облаками, с отяжелевшими от дождя крыльями. Лиин тоже почему-то был счастлив, будто спокойствие и мягкая уверенность этих двоих передались и ему.
— Не отставай! — окликнули его дозорные, и Лиин пустил каурую лошадку вслед за отрядом.






