И никакая магия не поможет… попробуй тут, ударь магией, не разнеся и без того стонавший под гневом бури дом.
Арман же не спешил. Все так же пронзив Лиса взглядом, он опустился на корточки перед умирающим Грейсом, повернул в ране и вытащил клинок, посмотрел обещающе на Лиса:
— … ты отпустишь моего слугу. Сам. Правда?
— Правда, — ответил Лис, толкая Нара к Лиину и подходя к Грейсу.
И, увидев Лиина, Арман вмиг обессилел, осел на пол, посмотрел бессмысленно в стену. Плохо ему. Боги, плохо… но это потом. Сейчас бы другим насладиться…
Заказчик, который когда-то был для Лиса богом, булькал кровью, прикрывал окровавленными ладонями рану и смотрел потрясенно, будто все еще не осмеливаясь поверить.
— Ты… — выдохнул Грейс. — Знал, что ты… погубишь…
— Знал, так почему же лез? — ответил Лис, почувствовав, что живет.
По-настоящему живет.
И нет более ни призраков, ни цепей, что связывали с цехом, ни необходимости делать то, что хотят другие. И пусть он рожанин, но что-то еще может. Оказывается, что-то еще может. И, оказывается, тот странный мальчишка-маг, что на время отнял силу, не проклял, а спас. Боги… спас же!
— Почему ты Нара? — тихо спросил Лиин.
— Тебе ли задавать такие вопросы, ты должен понимать, — ответил Лис.
И Лиин понял. И Лис вдруг понял. И задохнулся от своей загадки, схватив мальчишку за руку и чуть было не взвыл, увидев на запястье вязь золотой татуировки:
— Боги… быть этого не может, твой архан…
— …мертв, — жестко сказал кто-то за спиной, и Лис не возразил.
Ни когда Эдлай подставил вновь обессилевшему Арману плечо и заставил его встать, ни когда Нар поднялся сам и, чуть было не хватаясь за стены, пошел вслед за дозорным. Лис лишь вздохнул едва слышно, посмотрев на опустившегося на корточки перед Грейсом чужого дозорного. Он взял со стены факел, заставил Нара на себя опереться и потянул его в зал, где ждал Вирес. Обоих ждал, и Армана, и Нара.
Но мысли, непослушные, все равно вертелись вокруг одного и того же. Мертвый? Мертвые не взрослеют, не возвращаются из-за грани, чтобы вмешаться в судьбу брата, не отражаются в восхищенном взгляде хариба. Но пусть будет мертвый, если он сам того хочет, Лису ли вмешиваться? Он слишком многим обязан архану Лиина и потому промолчит.
А в зале все так же томилась тишина, разрываемая воем ветра. Опустив совсем уже обессилевшего Армана на пол, Эдлай умоляюще посмотрел на Виреса:
— Неужели ты дашь
ему умереть вот так, у всех на глазах?
— Умереть? — выдохнул Нар, вырываясь из рук Лиса.
Пусть себе вырывается. Пусть опускается перед своим арханом на колени и чуть не плачет, устраивая его поудобнее, пусть… главное, что он здесь. Главное, что Вирес знает правду, хоть взглядом и приказывает молчать.
— Почему? — по-детские горячо шепчет Нар, ловя угасающий взгляд Армана.






