И за что только сестра его полюбила? За красивую мордашку, умные глаза или за эту проклятую мушку над губой, которая вздрагивала, когда Сеен улыбался? А улыбался он часто, еще чаще с губ его слетали острые, ехидные слова.
— Как всегда недоволен, — сверкнул глазами Сеен. — Опять какого-нибудь разбойника упустил?
— Могу я забрать ваш плащ? — вежливо спросил вышедший из полумрака хариб зятя. И этот подкрадывается. Видимо, Эдлай слишком устал, чтобы слышать осторожные шаги слуги и придворного.
Эдлай вздохнул — поездка нравилась ему все меньше. Он резко тряхнул плечами, позволяя тяжелому, заляпанному снегом плащу слететь на руки тени. Передав плащ подбежавшему слуге, хариб начал суетиться вокруг Эдлая: при помощи магии поправлять
и скреплять миниатюрными застежками складки верхней туники, разглаживать паутину манжет, закрывающих половину ладони. Его прикосновения были мягкими и едва ощутимыми, но даже они казались Эдлаю неприятными. Он не любил, когда его касались чужие слуги, но терпел, понимая, что явиться к повелителю в мятом церемониальном наряде было бы дерзостью и в чем-то даже глупостью. Но когда хариб полез в поясную сумку за футляром с кисточкой и крошечным флакончиком с краской, Эдлай не выдержал:
— Достаточно!
Еще не хватало, чтобы ему рожу синими рунами разрисовали, как какому-нибудь придворному моднику.
— Да, твое симпатичное личико никакие руны не исправят, — съехидничал Сеен.
Эдлай лишь пожал плечами. Зять был прав и боги дозорного особой красотой не одарили. Да и никакой, по сути, не одарили: крючковатый нос, грубое лицо, будто кем-то высеченное в спешке, кустистые брови, почти скрывающие острый неприязненный взгляд. Сухое, хотя и выносливое тело тоже не казалось женщинам особо привлекательным, да и жидкие, светлые волосы и огромные ладони красоты Эдлаю не прибавляли.
— Ступай, — приказал зять. — Повелителю не важны подобные мелочи.
— Да, мой архан, — хариб низко поклонился Сеену, потом Эдлаю и растворился в полумраке залы.
— Знаешь, зачем я здесь? — сразу же взял быка за рога Эдлай.
—
Могу только догадываться, — хитро улыбнулся Сеен. — Двухлетняя ссылка закончилась, повелитель вновь хочет призвать тебя на службу.
Сеен плавно повел рукой, и на ладони его появилась хрустальная чаша, от которой приятно пахло специями и пульсирующим теплом. Только сейчас почувствовав, как сильно замерз, Эдлай скривился — если у Сеена вышло так легко использовать магию, значит, в замке имеется свой дух. Впрочем, следовало ожидать. Замок — творение высшего мага, а высшие маги любят одиночество, оттого и населяют свои жилища магическими созданиями. Говорят, духи замка — души не сумевших уйти за грань, тех, кто служением хозяину замка отрабатывает право на вечный покой.






