Больше нет страха, беспокойства, воспоминаний. Ничего, кроме Хантера и немыслимых ощущений.
— Ох, Боже, так хорошо, так чертовски хорошо, — голос Хантера раздается низким рычанием в моих ушах, из-за чего я двигаюсь быстрее.
Мне так нравится доставлять ему удовольствие. Я хочу большего.
Целую его с голодом и необходимостью. Он двигается еще быстрее, я подстраиваюсь
под него. Не могу не двигаться синхронно. Его мужество скользит с меня, наполняет, растягивает, и я подхожу к освобождению.
Он не просто заполняет мое тело, мою женственность. Он заполняет меня саму. Сердце, душу. Хантер заполняет ужасную пустоту, которая росла во мне всю мою жизнь. И когда он вошел в меня, я кое-что узнала. Просто потребовалось много времени, чтобы понять это странное чувство, которое течет в жилах вместо крови.
Счастье.
Чувствую, как по щекам катятся слезы, и позволяю себе заплакать. Не прекращаю двигаться, контролируя ритм, распадаясь на кусочки над Хантером, моей любовью, моим мужем, моим всем. Я двигаюсь, как сумасшедшая, как одержимая. Скольжу вверх до тех пор, пока он почти выходит из меня, а потом снова глубоко вбираю его в себя.
Наши тела сталкиваются в идеальной симфонии, мои крики удовольствия становятся все громче, неистовей и отчаянней. Хантер присоединяется ко мне, и мне нравится, как его голос становится выше от удовольствия, экстаза, и причина этому - я. Моя любовь.
— Я люблю тебя, Хантер. Прошу, не останавливайся. Никогда.
— Никогда. Обещаю. Я буду любить тебя вечность. Я буду заниматься с тобой любовью, пока не исчезнем ты и я, и останемся только мы. Вот так. Навсегда.
— Да, пожалуйста! Я хочу этого навсегда. Только нас. Я люблю
это. Люблю, — говорю в ритме единения наших тел, их скольжения, словно в ритме песни, и мои мысли - бессвязная поэзия, мои слова - смесь арабского и английского. Я могу лишь кричать, двигаться и целовать его там, где могу достать. Хвататься за него и царапать.
Во мне расцветает тепло, усиливаясь теплом тела Хантера. Этот жар разрывается и растекается по всему моему бьющемуся в конвульсиях телу. Я сжимаюсь, беспомощно крича. Оргазм, до которого он довел меня в прошлом, казался землетрясением; он был сильнее, чем я могла себе представить. Но это... по силе это на несколько ступеней выше того удовольствия. Я кончаю и кончаю, и Хантер все еще отчаянно двигается во мне. Я могу лишь цепляться за него, когда он яростно и совсем не нежно врезается в меня. Я бы не хотела, чтобы он останавливался, что-то менял или был нежным.
— Да, Хантер! — Я упираюсь руками в его грудь и двигаю бедрами навстречу его. Хантер так глубоко входит в меня, что я думаю, будто глубже уже нельзя, но
потом он приподнимает меня и мягко наклоняет. Я поднимаю ноги, и он снова толкается бедрами, заполняя меня еще больше.






