– Что это было? Что на нас напало?
– Тварь, похожая на медузу, - рассеянно ответил Дракон, продолжая вертеть два обломка и размышляя, что из них можно сделать.
Проведя пальцами по поверхности этих обломков, причём слегка давя, он понял, что ему в руки попали части, из которых можно собрать артефакт силы. То, что надо. Мешало одно: слишком мало всего лишь двух обломков. Сев рядом с бурчащей головой Ксимона, он взял один из трофейных мечей и внимательно, приблизив рукоять к глазам, осмотрел все мелкие детали, которые украшали гарду двуручника.
Немного посомневавшись, он всё же решился. На одном из двух трофейных мечей он с трудом развинтил приржавевшую к клинку рукоять, а потом осторожно раскрутил с неё скромное украшение из золотой и серебряной проволоки. Голова
мага, лежащая напротив и повёрнутая к нему лицом, замолчала, удивлённо уставившись на кропотливую работу Дракона.
– Что ты делаешь?
– Небольшой оберег, - спокойно ответил Хакон.
– А Драконы умеют делать артефакты?
– Как видишь…
Беседа на коротких репликах забавляла воина-мага. Ксимон злился, потому что был беспомощен, и, кажется, начинал подумывать, не лучше ли бы в его положении оставаться с врагом. Всё-таки даже в таком виде жить хочется.
Дракон - беспомощным себя не чувствовал. Сидел, с раненой и обожжённой ногой, один-единственный из живых людей в захваченном нечистью замке. Он уже столкнулся с некоторыми здешними обитателями, примерно представлял, каковы они. А ещё лучше представлял, что именно ему надо, чтобы не только выжить среди них…
– И что это за оберег у тебя будет?
– уже ревниво спросила отрубленная голова.
– Оберег силы.
– Почему я должен из тебя вытягивать слова и объяснения?
– рассердился Ксимон.
– Я испуган, я устал и голоден, а ты не обращаешь на меня внимания и даже не пытаешься успокоить меня. Ведь в отличие от тебя, я изувечен донельзя! Ты Дракон! Прояви ко мне снисхождение, раз не можешь одарить меня милосердием!
– Снисхождение?
– повторил Хакон.
– То есть ты боишься, а я должен развлекать тебя разговором?
– В твоих устах это звучит грубо, -
сразу сник Ксимон.
– Я понимаю: легко относиться к существу, вроде меня, сверху вниз. Ведь я обломок человека, а не человек, с которым бы надо считаться в трудном походе.
– Тебе бы только ныть, - бесстрастно сказал Хакон.
– Чтобы мы больше не говорили об этом, я скажу следующее: если бы я относился к тебе, как к обломку рода человеческого, ты не получил бы моей крови.
– Теперь и кровью попрекать будешь, - жалобно вздохнула голова.
– Я буду весьма терпеливо относиться к тебе - молчаливому. Так ты выглядишь гораздо более интересным спутником.
Но долго молчать отрубленная голова не умела.






