Печи были жарко натоплены; потрескивало, рассыхаясь, старинное дерево. Блестели полы, натертые воском. Хозяин вышел на середину покоя и захлопал в ладоши.
— Слушай, холопы, отныне я тут владыка! — провозгласил Демидов. Странной, вихляющей походкой он обошел дом, везде замечая непорядок. Но дворня терпеливо переносила все причуды нового хозяина.
Весь вечер Демидов привередничал; холопы сбились с ног, ублажая своего владыку.
Прознав о приезде и удаче Прокофия Демидова, наутро к нему спозаранку приплелась старушонка-процентщица. Заводчик сидел за столом, насыщаясь и благодушествуя. Старушка робко переступила порог.
— Батюшка ты мой, кормилец, премного обрадовалась весточке! Уж как рада, как рада!..
— Чему же ты рада, матушка? Небось дрожала за денежки? — с ехидцей прищурил глаза Демидов.
— Что ты, батюшка, вашему корню крепко верю. Я еще с дедом твоим была знакома. Разве позарятся Демидовы на мои гроши? — угодливо прошамкала старуха.
Завидя на столе поблескивающую в графинчике наливку, процентщица засияла.
— Может, пригубишь? — лукаво предложил Прокофий Акинфиевич.
Старушка подняла сморщенное лицо, вздохнула:
— Грешна, батюшка, ох, грешна, пригублю…
Демидов налил чарку полыновки, поднес бабке. Она, не моргнув, выпила и облизалась.
— Ох, и до чего хорошо! Спаси тя осподь, сынок! Ох, благодарствую, голубь…
Не давая передохнуть,
хозяин налил вторую чару. Бабка и эту опорожнила залпом и повеселела.
— Ну вот, теперь и о деле можно говорить! — улыбнулся Демидов.
— И верно. Теперь оно куда как веселее. Милый ты мой, знаю, не обидишь старую. — Ростовщица по-собачьи заглядывала в глаза хозяину.
— Уж как условились! Получай должок с процентами.
— Слава тебе господи! — перекрестилась старуха. — Я так и знала. Пошли тебе всевышний счастья и доли.
В глазах Прокофия заиграли озорные огоньки:
— Только вот какая неудача вышла, матушка. Дело-то я выиграл и деньги-то все сполна получил. Но вот грех — деньги-то все медные. Все-все, до копеечки! Вот хочешь, бери, хочешь, оставь на другой раз.
Гостья тревожно насторожилась:
— То есть как на другой раз? Нет, ты, милок, ноне мне выдай! Все едино — медные так медные!..
Она беспокойно заерзала в кресле. Тревожные мысли овладели ее скупым сердцем. «Сбежит, поди, молодец! Эк, сколько привалило, да в нехозяйские руки. Профукает по столицам!»
Потирая руки, веселый Прокофий встал и позвал старуху за собой:
— Коли так, идем в кладовушку. Отсчитывай и бери с собой! Да торопись, а то раздумаю…
Бабка засуетилась, поспешила
за Демидовым. Он привел ее в кладовушку. Прямо на полу тускло поблескивали горы мелкой монеты.
— Считай сама! Мне недосуг. Считай по-честному…
У ростовщицы разбежались глаза. Перед ней были добротные тяжелые семишники старинной чеканки.






