– Получится с ними разминуться?
- Ты не понял, - улыбнулся Генка. – Это же будет не обычная дверь. А Дверь. В неё можно из любой точки Зоны пройти. Если знать, как. И, кроме того, после Выброса пройдет не меньше часа, прежде, чем начнутся эти «учения». Раньше никак не получится. Там такие остаточные эффекты будут… Ни связь, ни системы привязки к местности, ни даже простейшие компасы работать не смогут. Камеры наблюдения опять же, хоть они и защищены, но протестировать после такого светопреставления надо будет. Так что, не переживай. У нас будет время. Тем более, я уже сказал, и ходить никуда не придётся.
– Час после Выброса, - повторил
я. – Час Скорби и Доблести. Не врали, стало быть, легенды.
- Знал бы ты, кто эти легенды сочинял, и кем они утверждались, не удивлялся бы, - сказал мальчик.
Он встал со скамейки. Потянулся. Поднял фонарь.
Стемнело. В траве тренькал сверчок. Над головой пару раз промелькнула маленькая летучая мышь. Лешка её почти приручил. Кормил её лепёшками из смеси мёда и муки, дрессировал прилетать на неслышный свист, от которого у меня начинали закладывать уши.
– Сколько у нас времени? – спросил я. – Хотя бы примерно.
- Неделя, - сказал Генка. – Максимум, дней девять – десять. Так что если есть какие-то незаконченные дела – заканчивай.
Мальчик помахал мне рукой и двинулся куда-то в темноту.
- Как хоть твоего брата зовут? – спросил я ему во след. – А-то, глядишь, пересечёмся. Чтобы хоть знать с чего разговор начать.
- На счёт пересекаться - не советую, - со смешком ответила темнота. – А зовут его Монолит.
Мои воспоминания прервал лязг железной двери. Я приподнялся на кровати. Ух ты, черт! Я, оказывается, сидя задремал.
И сколько я проспал?
В дверях стоял двухметровый детина, в костюме химзащиты. Противогаз, накидка с капюшоном, прорезиненные штаны, рукавицы. Всё чин-чинарём. В руках он держал короткую резиновую дубинку, усеянную острыми блестящими шипами. На ручке красовалась большая тёмная кнопка. Детина демонстративно её нажал – между шипами с треском проскочили мелкие молнии. Запахло озоном.
- Палка-палка, бей не жалко, - пробормотал я неизвестно откуда вспомнившуюся фразу. Потом обратился к конвоиру. – Ты, служивый, не горячись. Сперва скажи, чего ты от меня хочешь. Вдруг я и так всё выполню, и бить меня не придётся!
Тот окинул меня сквозь стёкла взглядом водянистых глаз и глухо буркнул:
- К стене. Лицом. Руки за спину.
После того, как я выполнил эти указания, он снял наручник
с моего запястья, вместо него сцепил мне руки за спиной пластиковым шнурком-захватом. Затем, детина выволок меня из камеры, усадил в уже знакомую тачку и без усилий повёз по коридору к дверям лифта.
Двери открылись, двери закрылись, и пол снова потянул меня вниз.






