Есть штук шесть, я не помню, может – больше, тоннелей, по которым они добираются для спецотстойников. Дальше – отсев. Это такие полосы препятствий, где проверяются физические данные, рефлексы, скорость принятия решений, ну, и прочее. Брак сам собой отпадает, к финишу приходит только нужный материал…
Я почти его не слушал. Я глубоко вдыхал воздух, сжимал и разжимал кулаки, жмурился и широко раскрывал глаза. Готовился, в общем. Решался. Жаль - последнее, что я увижу в жизни – вот эта поганая лаборатория.
- Да что это я всё о себе, да о себе, - вдруг сказал голос, назвавшийся Щегловым. – Теперь твоя очередь. Давай, рассказывай, чем ты меня тут собирался упокоить?
Всё! Булавка с кроваво-красной бусиной на конце – та самая, подарок Генки - давно была зажата у меня в кулаке.
Как он там говорил: сломай и выброси?
Господи, как же не просто отпустить гранату, если выдернута чека!
Что ж пальцы так вспотели? И дорожат! Никак не получается!
Я плюнул на конспирацию, взялся за концы булавки двумя руками, резко надавил, зажмурившись…
- Щелк! – как мне показалось, оглушительно громко сломалась булавка.
- Стук! – стукнуло моё сердце и замерло.
Я разжал пальцы. Открыл глаза. Всё тот же полумрак, колонны со струящимися разноцветными жидкостями. Ничего не переменилось.
- И чего? – услышал я насмешливый голос из динамика. – Ты, часом, ничего не перепутал? С иголкой - это в другую сказку надо.
Неужели Генка подсунул мне негодный артефакт? Не может быть!
Как бы в подтверждение моих мыслей, кровавая бусина на обломке булавке вспыхнула нестерпимо ярко, резко воспарила и стала вдруг расти, бешено вращаясь. Пол мелко задрожал, подпрыгнул вверх. Одна из стеклянных колонн с хрустом лопнула, осколки брызгами разлетелись вокруг. Я думал, что сейчас оттуда хлынет разноцветная жижа, но внутри только искрили и дымились провода, прямо на глазах покрывались копотью зелёные платы, утыканные микросхемами. Тряхнуло еще раз, сильнее. Я чуть не упал. Недалеко в полу образовалась трещина. Сверху посыпался какой-то мусор, мелкие камешки простучали по спине.
- Ты что натворил? – взвыл голос в динамике. – Это что такое? Это же Выброс! Как?!
Я не слушал его. Подошёл к лифту, нажал кнопку вызова. Дохлый номер. Одна из створок перекосилась, на другой зияла вмятина. Из щели тянулся дым. Ну, что же, поищем пожарный выход. Должны же тут быть лестницы на случай поломки лифта. Двинулся почти на ощупь Как бы сейчас пригодилась схема эвакуации персонала, которыми были увешаны этажи учреждений и которые так раздражали своей очевидностью.
Тряска всё усиливалась, лопались колонны, осыпалась штукатурка, временами от перепадов давления закладывало уши. И вот я среди всей этой катавасии ходил невредимый, упирался
в тупики изавалы и ничто меня не брало.






