Нет, одежда моя была вся перемазана в пылью, меня душил кашель, глаза слезились от едкого дыма, но в основном, на мне не было ни царапины. Так продолжалось минуты две. Я уже даже стал удивлятся своему невероятному везению.
Но потом очередной толчок сбил таки меня с ног. Я попытался отползти к стене, не успел - сверху обрушилась здоровенная плита и зажала левую ногу, как в тиски. От боли у меня потемнело в глазах.
Голос всё продолжал и продолжал верещать что-то про Выброс, который невозможен в закрытом помещении и про то, что пусть я не надеюсь выбраться отсюда живым., и про бога-душу-мать… Он, то басил, то переходил на тонкий визг. Снова затрясло, с грохотом просело ещё одно перекрытие. Воздух окончательно превратился в смесь пыли, мелкой крошки и горького дыма. Я с трудом уже различал здоровенный огненный шар, который раньше был бусинкой на конце моей булавки, который не прекращал вращаться и расти. На зубах скрипел песок, глаза слезились, адски болела нога, еще одна плита сдавила мне грудь. Стало трудно дышать…
И вдруг всё кончилось. Я открыл глаза. Мир замер, как в кино. Кусочек щебня перестал падать и замер у моей щеки, дым тоже застыл, будто борода старика Черномора. Меня потянули за руку, и я выскользнул из-под державших меня в плену осколков. И заскользил, заскользил в темноту…
Когда же, наконец, скольжение остановилось, я оказался перед светящейся воронкой. Рядом стоял и держал меня за руку Генка. В другой руке на уровне глаз он держал свой фонарь. В первый раз я увидел его зажженным.
- Снова ты мне помереть спокойно не даёшь, зара…, - хотел было выругаться я, но слова застряли в горле. Там, где свет
от фонаря ярко освещал Генку, мальчик был цветной и осязаемый. Там где нет, он переходил в черно-белый цвет, детали размывались, плыли, будто серое облако. Парень как раз шевельнулся, повернул голову, и фонарь осветил кровь у него на виске. Кровь и небольшое отверстие.
- Ты это…, - начал я, не зная, как продолжить.
- Времени мало, - сказал мальчик. – Лёшка поехал в лагерь. Взял твою упряжку и погнал.
- В лагерь? Зачем? – опешил я.
- Предупредить про атаку.
- Погоди, - пытался я привести мысли в порядок. – Откуда он узнал?
- Это не важно, - отмахнулся от моих вопросов Генка. – Важно, что он поехал. И Алеська с ним.
Ну конечно, она своего брата нипочем не бросит!
Я схватился за голову.
- Да твою же мать! – заорал я. – А ты куда смотрел? Чего сюда припёрся? Почему их не остановил?
- Я не мог, - вдруг расплакался Генка. – Меня снайпер убил.
- К-какой снайпер? – опешил я. – Как убил?
Мальчик посмотрел мне в глаза, и я сам все увидел.
Продолжение; 12. Звёздный час Юрия Семецкого следует...
Часть пятая. Час Скорби и Доблести.12. Звёздный час Юрия Семецкого.
12. Звёздный час Юрия Семецкого.
Вот Алеся.
Стоит у окна такая грустная, и такая красивая.






