Осмотревшись, я не увидел ничего похожего на детскую одежду. Блин! И что делать?
Аккуратно поставив малышку на ноги, я взял тряпку подлиннее, обернул вокруг бёдер, завязал на боку. Другую тряпку накинул ей на
плечи:
– Алеся, ты идти сможешь? Нам нельзя долго здесь. Нужно уходить.
Девочка кивнула. Не удержавшись, я взял её за руку, разжал кулачок. Там было пусто. А камешек куда делся? Рассыпался в прах? Впитался?
- Постой здесь. Я позову, - сказал я и вышел в общую комнату.
Посмотрел на тело Лёшки. Мелькнула шальная мысль – спрятать его где-нибудь, что бы Алеся не увидела мёртвого брата. Но – нет. Это было бы неправильно. Я присел и, чем чёрт не шутит – вложил в руки мальчика оставшиеся камешки. Сжал его безвольные руки в кулачки. Никакой реакции. Вздохнул разочарованно. Взял лёгкое тельце на руки. Позвал:
- Алеся, пойдём.
Девочка, ссутулившись и хромая, вышла из комнаты, глянула на меня, на брата. Крупные слёзы опять заскользили по её щекам.
- Он… живой? – второе слово она произнесла шёпотом.
Я хотел было отрицательно покачать головой. Молча - дыхание перехватило. Но тут мне показалось, что мальчик шевельнулся. Я посмотрел на него. Вот ещё раз. И ещё. Тело Лёшки содрогнулось, он попытался выгнуться дугой, лицо его исказила гримаса боли, потом он с шумом вдохнул, закашлялся, несколько моргнул и вдруг открыл глаза.
- К-конечно живой, - сказал я.
Ну, Генка! Ну, камешки!
Мальчик снова закашлял. Из уголка рта потёк тоненький ручеёк крови.
- Где Алеська? – прохрипел он. Попытался повернуть голову.
- Здесь, - только и смог я выдавить из себя.
Уходить из Лагеря надо было спешно. Но как? Лёшка сам идти не мог. Рубашка вся его намокла от крови. Я нёс его и боялся взглянуть на его раны. Следом, морщась
от боли еле шла Алеська, замотанная в тряпки.
Пока дошли до повозки, пока погрузились…
Я подумал было вернуться. Поискать среди трупов какое-нибудь оружие. Потом усмехнулся: « Что такое пистолет против монстров Щеглова?» и погнал своих «лошадок» в сторону Павловичей. Прочь от мёртвого лагеря.
И вовремя. Сзади уже нарастал рёв форсированного двигателя бронированной БМП. Достигнув центра Западного лагеря, мотор стих. Команда зачистки явилась проверить территорию на предмет выживших. Да и мёртвых прикопать заодно.
Аномалий на пути не попалось ни одной. Наверное Лёшка дорогу почистил, пока в Лагерь мчался.
Мальчик лежал за моей спиной на ворохе тряпок. Глаза закрыты, дышал часто, с присвстом. Кулачки так и не разжал. Морщился при тряске на ухабах. Рядом тихо, как мышка, сидела его сестричка, держала за руку. Плакала, размазывая по лицу слёзы вперемешку с кровью.
Я оглянулся. Хватит – нет? Достал серебряную трубочку, которую мне дал Генка, набрал воздуха в лёгкие и дунул. Свисток не издал ни звука. Я попробовал ещё – тот же результат. Ещё.






