Колеса бодренько поскрипывали, Сильвер вовсю веселился с игрушечной лошадкой, выструганной дедушкой, пробуя ее на первый едва показавшийся зуб. Встречные знавшие фермера Андервеста путники кидали на пассажирку его телеги заинтересованные взгляды, но не более. Мало кто мог бы узнать в сидевшей в обнимку с малышом бледной женщине с тату на щеке, веселую девочку, которую они запомнили.
Когда в конце тракта показались шпили замка, сердце Ле сжалось. Нахлынувшие воспоминания едва не смели ее: письма, ночь с Варианом, бал, детство, служба.
Сильвер почувствовав настроение матери коснулся пальчиками ее щеки. Это чуть успокоило взволнованную женщину.
И вот тележка миновала широко распахнутые ворота замка. Зевы пушек все также устрашающе поблескивали в утренних лучах. Он не отнял защиту у Болотины. Вариан все-таки остался королем, несмотря на всю ненависть, что он к ней испытал.
Она очень надеялась, что его сердце не будет сковано злом, что правда открыла ему глаза и теперь ему станет легче.
Еще на подъезде к замку жрица накинула капюшон, правда в разгар утренних работ мало кого интересовала притулившаяся на облучке женская фигурка.
Отец остановился недалеко от внутренних ворот, ведших в сам замок графини и после недолгого общения со стражем, исчез за высокой аркой.
Серг поглаживал лошадку, впряженную в тележку и поглядывал по сторонам. Ему доселе не приходилось бывать в замке Болотины и солдат с интересом разглядывал местный люд и быт.
Ожидание затягивалось. Возможно, графиня при все своей щедрости
и доброте не захотела принять подругу, которая принесла ей достаточно неприятностей и тревог.
— Серг, — позвала женщина, — может, нам…
Но тут среди общего гула послышался быстрый перестук каблуков по деревянному настилу.
Сима, графиня Альвер Бельтейн, в брюках, тунике, как и положено при кинжале, замерла у самого края уложенной деревянными брусьями дорожки и смотрела на Ле широко открытыми глазами.
Жрица вздохнула и скинула капюшон, прямо посмотрев на дорогого для нее человека. Ровно пять ударов сердца хватило Симанелле Белтейн, чтобы, сделав несколько шагов, чуть ли не сдернуть Ле, предусмотрительно передавшую сына Сергу, и обнять крепко-крепко.
После чего ее примеру последовали все те, с кем Ле вместе воевала, делила еду и кров в походах, смеялась и плакала. Они все вдруг оказались рядом, как по волшебству. А может, это просто слезы радости и неверия мешали ей увидеть дорогие лица с самого начала. Подошел капитан Стиренг, низко поклонившись и приложив руку к сердцу, показался и Варрик, и на губах его играла теплая улыбка. Молодой граф повзрослел и возмужал. Ле слышала от матери, что у него серьезные отношения с дочерью баронета из Сумеречного Леса, с которой не так давно состоялась помолвка.






