Черное длинное монашеское платье, позволявшее застегнуть все пуговицы от подбородка до пупа. Строгий пучок на голове, пожалуй, даже строже, чем на посвящении с колким старым черепашьим гребнем в качестве украшения, знак ранга на поясе, завязала волосы в тугой узел,
Подойдя к зеркалу, жрица даже самой себе подивилась. Одежда и прическа старили ее, делали суровой сестрой Ордена Света с богатым прошлым за спиной и отсутствием способности радоваться жизни и уж тем более вызывать зов плоти у мужчин.
То, что надо!
Карета прибыла точно в срок. Устроившись на роскошных мягких сиденьях, Лейна заставила себя дышать ровно. Следуя за стражем по длинному коридору дворца, девушка была уже абсолютно спокойна.
Интересно, поняла бы Сима ее отказ? Ведь она ненавидела, когда женщин принуждали к чему — то подобному. Но от заказа на пушки зависели сотни жизней, жизней людей ее края, которые она, будучи жрицей, должна охранять и защищать, а защита состоит не только в раскидывании заклинаний направо и налево.
В маленьком дворике, заставленном кадками с растениями, уже разместилась сцена. Занавес, отделявший гостей от готовившихся актеров, слегка колебался. Публика неторопливо прогуливалась, о чем-то тихо беседуя.
— Госпожа Андервест, прошу вас следовать за мной, — слуга, встретивший девушку и входа в зал, развернулся и исчез в боковом коридоре.
Ле ничего не оставалось, как поспешить за королевским посланцем. Ее проводили в небольшой уютный, отделанный деревом кабинет, с распахнутыми окнами на балкон с витой оградой и прекрасным видом на Штормград, и предложили присесть.
Ле опустилась в предложенное кресло. Король задерживался. А для человека
ожидавшего решения свей судьбы каждое мгновение превращалось в десять, растягивая агонию.
Ее внимание привлек полет птицы за окном, птаха выписывала круги и мёртвые петли, будто танцевала, рисуя росчерки на фоне яркого синего неба. Захотелось обзавестись крыльями и воспарить, оставив землю далеко внизу, и забыв обо всем.
Она не услышала его шагов, только почувствовав руку на своем плече, подняла глаза и заметила, что король следит за той же птичкой. Ле старалась не дышать, улучив момент, рассматривала его. Грубое, в глубоких шрамах лицо, говорят юношей он был очень красив. Ныне же это была суровая мужская красота. И аура власти, которую, кажется, можно было пощупать и уколоться.
— Я рад, что ты пришла.
— У меня не было выбора.
— Выбор есть всегда, — он вздохну и посмотрел на жрицу.
— Сима…
— Пять пушек послезавтра будут у ворот замка графини, это королевский подарок, и он уже давно сделан.
Ле вскочила с кресла, сжав руки в кулаки, и с вызовом посмотрела на посмеивающегося короля.






