Я долго не могла в это поверить. Наверное, так и не смогла, хотя прошло два года. Мне все время снится этот сон, в котором я встречаю его в первый раз. Я хочу предупредить его об опасности, но не помню нужных слов, а просыпаясь, плачу от бессилия что-либо изменить.
Больше никогда я не испытывала трепета внутри и слабости в коленях. Мое сердце стучит ровно, а каждый новый кавалер всегда недостаточно хорош. Я все еще чувствую тонкие нити паутины, опутавшие меня в день второго собеседования в Корпусе. Я знаю, что больше никогда и никого не смогу так любить. Я не могу его забыть. Не могу объяснить телу, сердцу и мозгу, что его больше нет и надежды тоже нет.
Вы скажете: так нельзя. Скажете: надо жить дальше. Скажете, что нельзя жить прошлым, потому что оно никогда не вернется. Прошлое нельзя изменить, нельзя исправить его ошибки, а те, кого мы потеряли, больше никогда не войдут в открывшуюся дверь.
Я
тоже так думала.
Глава 2
Меня вытащили из постели посреди ночи. Голос Антуана Траута, директора направления, звучал в трубке довольно встревоженно. Я удивленно посмотрела на часы, которые показывали начало четвертого, протерла глаза, но так и не смогла понять, почему мне звонит сам директор и почему просит приехать. Причем приехать мне предстояло не в штаб-квартиру, а по какому-то совсем незнакомому адресу. Который к тому же, судя по всему, находился где-то за городом. Обычно расследования у нас не начинались так внезапно. И точкой сбора всегда была штаб-квартира Корпуса.
— Да, Антуан, конечно, я скоро приеду, — пообещала я, так толком и не проснувшись.
Нажав «отбой», я еще пару минут неподвижно сидела в темноте, закрыв глаза и борясь с желанием лечь обратно. Буквально накануне моя группа вернулась с расследования на севере страны. Дело там было серьезное. Один из жителей небольшого сельского поселка решил, что сеять и собирать урожай — это слишком сложно. Поскольку в его роду имелись одаренные маги, он попробовал этим воспользоваться, насылая всякую дрянь на соседей, а потом вынуждая их идти к нему же за помощью.
Правда, пока мы в этом разобрались и вычислили его, успело случиться много разных неприятностей. Торопясь остановить несчастья, наша группа работала почти круглосуточно. После урезания финансирования количество вспомогательного персонала резко сократилось, поэтому следователям, экспертам и аналитикам приходилось чаще принимать участие в нудном наблюдении, в том числе по ночам. Вернувшись домой, я рассчитывала хотя бы на неделю спокойной работы в обычном офисном режиме, но, кажется,
что-то пошло не так.
Оставалось радоваться тому, что жила я одна и мне не пришлось никому объяснять, куда я собралась посреди ночи и зачем. Впрочем, собственное одиночество вообще редко меня расстраивало.






