— Честное слово, я не сойду с ума, если вы хотя бы на пару дней оставите меня в покое, — проворчал он. — Скорее наоборот.
— Мне очень жаль, что так вышло с вашим ребенком.
— О, тебе жаль? Мне, очевидно, должно сразу полегчать от этого, — не открывая глаз, припечатал Маркус. — Я не нуждаюсь в твоем сочувствии, Нелл. Я не нуждаюсь ни в чьем сочувствии. И в ваших ежедневных визитах я тоже не нуждаюсь.
— Хочешь, чтобы я ушла?
— Хочу, чтобы ты вообще не приходила.
— Ты знаешь, она ведь сама согласилась с тем, что так будет лучше, — зачем-то сказала я. — Лина. Не сразу, но она согласилась с тем, что так безопаснее.
Это было некоторым преувеличением.
Когда я впервые озвучила Лине необходимость прервать беременность, она сначала расплакалась, умоляя придумать другой способ. Потом сказала, что предпочтет рискнуть и погибнуть. Потом взбесилась, когда я сказала, что такой вариант никто не допустит. Охрана едва успела вытащить меня оттуда.
Сутки спустя, когда меня снова пустили к ней, Лина была уже спокойна. Слишком спокойна, это даже немного пугало. Она не смотрела на меня, так и простояла весь наш короткий разговор лицом к окну, даже когда я подошла к ней.
— Делайте, что нужно, — бесцветным голосом сказала она. — Только потом или освободите меня, или усыпите. Я не хочу никого из вас видеть.
— И меня тоже?
— Тебя особенно.
Я знала, что так будет, но не думала, что мне будет так тяжело это услышать. Мне казалось, что такое решение освободит меня, но стало только хуже. Я попыталась поговорить с Антуаном, объяснить, что это не выход, но он только сокрушенно покачал головой.
— Все уже решено, Нелл. Она согласилась, руководство согласно. И ты сама знаешь, что для тебя тоже так будет лучше.
Я уже сомневалась, но протестовать больше не стала. Если Лина смирилась с потерей ребенка, то зачем ее лишний раз баламутить?
С тех пор я ее больше не видела. По крайней мере, в сознании. Мне разрешили навестить Лину, пока она отходила от наркоза после операции по трансплантации, но она спала. Антуан обещал, что как только она продемонстрирует желание поговорить со мной, он мне об этом скажет.
— А до тех пор не надо ее провоцировать. Ей и так нелегко.
Я согласилась и с этим. Еще и потому, что чувствовала себя виноватой. Я не была уверена, что выдержу ее обвиняющий взгляд. Ведь в каком-то смысле я предала Лину. Она мне доверилась, а я позволила им сделать это с ней. То, что я стала ее донором и теперь она
обрела вожделенную свободу, едва ли могло компенсировать причиненный вред.
Маркус сел на кровати, я видела, как он подавил тяжелый вздох. Потом посмотрел на меня. Я ожидала увидеть в его взгляде с трудом сдерживаемую злость или ненависть, но он был просто серьезен и мрачен.






