Я не смог удержаться от улыбки - мои приемные родители были необычными людьми и это мягко сказано и своими настоящими именами они никогда не пользовались.
Через год. Где, в каких неведомых далях они сейчас странствовали, что подобрались так близко к неуловимому цефеиду? Но они были астрономами от Бога.
– Дорогой, обед готов, присоединишься к нам?
– Да-да, скоро приду...- я неопределенно махнул рукой, когда Ирина подошла и обняла меня за плечи.
"Ты знаешь, ты видел. Ты придешь..."
– Милый, ужин стынет, тебе принести куртку? Дождь начинается, накинь плащ.
Глаза точно из жемчужной пыли. Вспыхивают... вспыхивают... цефеид,- грязными руками я вынул из конверта фотографии от родителей. Почему глаза погонщика
так похожи? Будто в них заточен свет переменной звезды... И только тут понял, что сижу в окружении поля папоротников, которые высаживал и высаживал все это время. Стемнело, вдалеке, у самого дома зажглись фонарики на солнечных батареях. Ярко светилось окно кухни и в комнате Ив. Должно быть все еще рисует. И еще понял, что просидел так весь день и даже на ужин не пришел. Я был будто под гипнозом. Да что со мной такое? Я понял, что находился в малость невменяемом состоянии с тех пор как произошла та стычка с погонщиком и его клевретами. Папоротники заменили головоломку паззла, вокруг меня выросла настоящая картина.
"Они приходили за мной"
Теперь я был уверен в этом. И еще что орудия клепсидры намеренно не уничтожили их. Кто-то на самом верху пропустил врага в самое сердце Земли. И кому-то было интересно, что же произойдет между ним и мной.
В это время тонкий пронзительный крик разорвал тишину сада, наполненную трелями цикад. И лишь миг спустя я понял, что кричала Ив. Горшок с очередным саженцем окатился по земле, схватив садовую лопатку - единственное оружие, что оказалось под рукой, я бросился в дом, топча с такой любовью посаженные растения. Ив! Если погонщики вернулись, они могли нацелиться на самых близких и незащищенных людей. Кровь вскипела бешеной волной, захлестывая с головой, и лишая хладнокровия. Перескакивая сразу через три ступеньки, я взлетел на второй этаж, рванул дверь на себя, занес лопатку и замер.
Она смотрела на меня как на монстра - измазанный в земле, растрепанный, с бешеными глазами. А он как на дурака. Помню лишь как летел к гаду, а потом удар, удар, удар... не помню, сколько ударов я нанес, Он даже не сопротивлялся, совершенно ошарашенный таким напором. А потом Ирина отдирала от меня цепляющуюся Ив.
– Папа, не надо, оставь его в покое! Он ничего не сделал, я только показывала ему рисунки, оставь его, ты плохой! Хуже всех!
Потом я сидел в пустой комнате, запертый будто буйнопомешанный. Взгляд остановился на рисунке, валявшемся на полу. Я тупо смотрел на синее пятно, обрамленное белыми лучиками.






