Я почувствовала, что врач меня отлично понимает и от этого ему становится страшно, — жди здесь, — велел он мне и скрылся за пологом.
Буквально через минуту ко мне выпорхнула мулатка, моська её сияла. Она была безмерно счастлива, что я, наконец, встала.
— Рассказывай, — пихнул меня в бок, подошедший Риши.
— Послушай… — и я опустила взор. Мне было стыдно смотреть ей в глаза из-за того, что я так мелко пытаюсь сбежать. Но и изменить что-то я была не в силах, это я уяснила ночью, когда пыталась не видеть перед собой взгляд любимого. Я шевелила извилинами раскочегаривая их, подталкивая их к рождению идей, как мне спрятаться от их ненавидящего взора. Именно тогда я решила попытаться бежать от них. Я заставила себя взглянуть на девушку, — Кара, я буду попроситься в отряд, — мой голос звучал сипло и каркающее, — я не могу оставаться, — я помедлила, — я схожу с ума…
Пока я говорила лицо подруги меркло и серело:
— Нет, — воскликнула она, — нет! Я тебе не разрешаю! Ты не имеешь права бросить меня здесь! Я сюда шла не для этого! Я не хочу опять выживать, я не могу…Да меня же выгонят, стоит тебе уйти. Ася не уходи…
— Никто тебя не выгонит, — глаза я всё же опустила, — если здесь не будет меня, будет Риши.
— Тебя убьют при первой же вылазке.
Ты даже за себя постоять не в состоянии, — бросилась в наступление подруга, — и как скажи на милость мне тут существовать? Я иду с тобой, — скрестила она руки на груди.
— Куда? — устало спросила я. Силы, только появившиеся после еды, куда-то делись.
— На выход, — уже менее уверенная молвила она.
— Слушай, не дури. Хватит нам меня, — мои плечи осунулись, и я бездумно уставилась в землю. На меня начало накатывать то оцепенение, которое властвовало надо мной всё время, что я провела в лазарете. Когда я это осознала, мня охватил ужас. Возникло чувство будто я, барахтаясь, тону в болоте, это было так явственно, что я почувствовала запах тины. Неимоверным усилием заставила себя поднять лицо и расправить плечи, — я сказала, ты остаёшься здесь, а я иду с отрядом. Это не обсуждается, — я чётко выговаривала каждое слово, и видела, как подруга сгибается, под гнётом моего решения и властного голоса, — Риши пойдем. Ты обещал отвести меня к Тэкео, — друг помотал
головой, легко коснулся спины мулатки и пошел обратно в направлении кострища.
Я виновато посмотрела на подругу и засеменила за врачом.
— Вот, — буркнул друг, откинув тент и пропуская меня вперёд, — мы к тебе.
Азиат сидел за складным столом и ел. Перед ним были разложены карты, на которые он то и дело косился, а иногда и делал какие-то пометки.
— Ты что не видищ ми кушаем, — без интонационно заявил он, но повернулся и внимательно посмотрел на меня.
— На вылазку хочет, — как на шаловливого ребёнка пожаловался, на меня врач.






