— Зачем?
Меня поражает, действительно поражает, что эта женщина готова принять всю боль, которую я хочу причинить ей, только потому, что любит меня.
— Я снова хочу трахнуть тебя, — говорю я.
Жестче. Быстрее. Глубже. Безжалостнее.
Во мне снова начинают просыпаться чувства к этой девушке, хотя мне нужно оставаться к ней безразличным.
Глава 37
Айла
— У тебя тот же номер? — спрашиваю я, когда в воскресенье утром собираюсь выскользнуть из его гостиничного номера до восхода солнца.
Он позволил мне остаться прошлой ночью. Прогресс? Это точно что-то значит. Или, может быть, он просто был слишком измотан, чтобы выгонять меня.
— Не звони мне, — говорит он.
— Опять двадцать пять.
— Я сломаю тебя, — обещает он, шагая ко мне. Или это угроза? В любом случае, мне все равно. Мое сердце
отказывается слушать. Ретт обхватывает мой подбородок ладонью и проводит большим пальцем по нижней губе, пронзая взглядом.
Он пахнет, как я — как мы. После второго раза он не пытался смыть меня с себя.
— Немного поздновато. — Я задерживаю дыхание, позволив ему впиться в мои губы. Я ныряю с головой, зная, что в конце
не будет никаких
гарантий. — Ты давно меня сломал, Ретт. И ты единственный, кто может собрать меня обратно.
— Уже неважно. Я нашел ее. Она только что пришла. Я перезвоню тебе позже. — Сет расхаживает по нашему номеру, когда я возвращаюсь в воскресенье утром. Увидев меня, он с облегчением выдыхает, заканчивает свой разговор и кладет телефон на комод. — Где, черт возьми, ты была? Боже, я собирался звонить в полицию.
— Прости, — извиняюсь я. — Вчера вечером я встретила старого друга. И, как видишь, мы немного увлеклись, время пролетело незаметно. И мой телефон разрядился.
— Ты должна была найти способ позвонить мне, — говорит он. Я никогда не видела его таким злым. — Я думал, что случилось что-то ужасное, Айла.
— Прости.
Он подходит ближе, и мне интересно, сможет ли он почувствовать запах Ретта.
— Розали звонила сегодня утром, — говорит он. — Она не смогла связаться с тобой. Позвонила в номер.
— Да? Что она сказала?
— Учти, это еще
не
официально. Но. Она говорит, что ее информатор в «Катлер и Багби» сообщил ей, что в эти выходные было продано пятьдесят тысяч копий «Жестокого сердца», — сообщает он. — И хоть наверняка до среды мы и не узнаем, но она уверена,
что ты попадешь в список бестселлеров по версии «Нью-Йорк Таймс».
Я прижимаю ладонь ко рту.
— Сет! Ты серьезно?
Он кивает, ухмыляясь. Он счастлив за меня. Искренне счастлив. Я обнимаю его за плечи, и он крепко сжимает меня и кружит по комнате.
И все же, по какой-то неизвестной причине мои мысли возвращаются к Ретту, желая, чтобы это был именно Ретт — кружил, улыбался и поздравлял меня. Но при этом я знаю, что, скорее всего, этого никогда не случится.






