Которая уже много лет работала медсестрой отделения реанимации в одной из городских больниц. А при таком специфичном месте работы твёрдость являлась просто неотъемлемой частью характера. Твёрдость и знание истинной цены мелочам и подлинно важным вещам в жизни.
Про такие семьи говорят, что дом у них «полная чаша».
И действительно, даже сам дом Загорских выделялся среди
остальных строений на улице. И не тем, что был больше или, может быть, солиднее на вид. Нет, это был один из многих похожих друг на друга домиков в ухоженном и относительно новом коттеджном посёлке, выстроенном на европейский манер. Но всё же он выглядел опрятнее и уютнее, чем другие строения — светлый, с крыльцом, увитым лианами глицинии, с ровно подстриженным газоном и аккуратными хвойными кустами по краям дорожек. Да и внутри всегда царил уют и порядок — так было заведено, и неукоснительно соблюдалось всеми членами семьи.
И только одно омрачало довольно размеренную жизнь старшего поколения Загорских — дети подросткового возраста, которые за несколько лет совместного проживания под одной крышей так и не смогли найти общий язык.
Евгении, дочери Глеба, оставленной ему рано ушедшей из жизни первой женой, исполнилось двенадцать, когда было положено начало его новой семьи. Святослав, сын Ларисы, также от первого брака, был почти на два года старше сводной сестры. Следовательно, спустя четыре года с памятного дня переезда в общий дом, Женя, оканчивающая в этом году девятый класс, недавно перешагнула шестнадцатилетний рубеж, а Славе, который и вовсе собирался вскоре распрощаться со школьной скамьёй, уже летом должно было исполниться восемнадцать.
— О! Жендос, дружище, чего сияешь как начищенный пятак? На свидание собралась? Нет, куда там тебе… Дай угадаю — в музей естествознания! Нет! — Святослав картинно хлопнул себя по лбу, с грохотом приземляясь на своё место за столом. — В библиотеку!
Улыбка на лице Евгении, до этого мило ворковавшей о чём-то своём, девчачьем, с мачехой, резко сменилась выражением раздражения. Она поставила чашку с недопитым чаем на стол и поспешила покинуть кухню, демонстративно игнорируя выпады братца в свою сторону.
Придурок! Ну когда же он угомонится? Когда перестанет доставать её своими глумливыми насмешками? Как же хотелось что-нибудь
ответить! Такое, что поставило бы наконец сводного брата на место. Такое… на что бы у него самого не нашлось, что сказать! Но это было невозможно — у Светика-семицветика, как называла его Женя, когда хотела позлить, всегда и на всё находился едкий ответ.






