ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. Буйный Дана Стар Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. БУЙНЫЙ АННОТАЦИЯ Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. ПРОЛОГ Она стояла в шаге от меня с тесаком в руке и дрожала, как напуганный до полусмерти беспомощный зайчонок. Рваный халат уродливыми хлопьями свисал с истощенного тельца малышки, а на носу выступила свежая кровь. Кажется, её даже не смущало, что на ней, кроме рванины, больше ничего нет. Лишь голенькая грудь с искушенно торчавшими сосками и нежная киска, покрытая ордой мурашек. Ох*еть! В штанах мгновенно стало тесно. А поскольку воровать чужое белье было как-то стремновато, то член было не обуздать. Вс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Растягивал удовольствие. Дразнил ожиданием.

Боец распял меня на кровати. Оседлал сверху и ждал, пока я сгорю тут, как спичка, от новых, воистину невероятных ощущений. Да, я горела! Вся! Пылала живьём. Даже душ не помог. Эта ситуация с похищением, с боем, ставка для участия в котором — собственная жизнь, уничтожила внутри меня блок, который жил со мной долгие годы. Адреналин, а также страх больше никогда не увидеть Максима, никогда

к нему не прикоснуться побороли страх интимной близости с мужчиной. Я миллиард раз подряд пожалела бы, если бы Максим… проиграл бой за мою свободу. Если бы там, на кровавой арене, я увидела его бездыханное тело, разорванное на части сумасшедшими фанатиками.

Нужно ценить то, что у тебя есть. Не завтра, не послезавтра. А здесь и сейчас. Сегодня!

— Максим! — жалобно завыла. Он меня обездвижил, а я так хотела к нему прикоснуться. Парень отреагировал. На его разбитых в кровь губах появился опасный оскал.

— Буйный.

Почему он меня игнорирует? Издевается?

— БУЙНЫЙ!

Не дышала. Смотрела глаза в глаза. Ждала того самого, заветного предложения.

И он его получил:

— Возьми меня. Я больше не боюсь. Я очень сильно тебя хочу.

Он спас меня трижды. Он сделал то, что ещё никто и никогда не делал ради меня. Поэтому я ради него сделаю то, чего прежде боялась больше самой смерти. Я стану с Максимом единым целым. Я отдамся ему. Потому что, как бы странно ни звучало, но я сама его очень хочу. И это желание стало сильнее страха. Когда я поняла, что в любой миг могу навсегда потерять Максима. Если бы он проиграл… Боже. Я даже не представляю, что бы со мной стало. Ох, как же я сильно за него испугалась. Я думала, это всё. Конец. Вот я дура. Зачем убежала? Ночью. Бросилась, куда глаза глядят, свернула в первый попавшийся переулок, моментально угодила в лапы опасности. И пикнуть не успела, вообще ничего не успела понять, как врезалась в чьё-то крепкое тело. Секунда — к лицу был приставлен платок с резким запахом. Ещё мгновение — я улетела в беспечный сон, а на мою голову натянули черный и душный мешок.

«Связалась с ним! Идиотка! И о чём только думала?! Что теперь делать? Куда идти? Дома нет. Сгорел. Семьи тоже… А дедушка… Даже и похоронить не смогла».

Я думала только об этом. Я была расстроена и зла на Максима. Мне показалось,

что он собирался мне изменить. Видеть его с другой… было мучительно больно.

Спустя некоторое время я открыла глаза в каком-то шумном месте. И внезапно поняла, что болтаюсь в воздухе, запертая в клетке. Подо мной — орали и дрались какие-то люди. Шумно. Страшно. Жутко. И больно. В груди. Когда я увидела Максима. Вернее, увидела его копию. Ведь он не был похож на самого себя. Он был похож на зверя, на быка, у которого из ноздрей вырывалось опасное пламя, а кулаки в полутьме светились от искр.