Из-за разницы в росте и весе с людьми я выглядел, как сопляк, нарядившийся в куртку отца. Рукава до кончиков пальцев, штаны подворачивать нужно. К комплекту инструкция прилагалась. Я долго соображал, почему майку назвали алкоголичкой, зачем одну полу у рубашки нужно обязательно оставить не заправленной, и как я буду дышать в тяжеленом бушлате?
Из палатки я выбрался, когда просветы в кронах сосен стали окрашиваться золотым. И чуть было не налетел в темноте на Его Превосходство. Генерал, одетый в такую же куртку и штаны, как у меня, молча стоял возле палатки.
Теперь мы действительно походили на близнецов. Мать рассказывала, что даже веснушки на носу и щеках рассыпаны одинаково, только шрама под бровью у меня нет. Я психовал раньше,
разглядывая себя в зеркало и сравнивая с фотографией хозяина сектора. Ненавидел острые скулы и широкий подбородок, на спор искал десять отличий, а потом успокоился. Не важно насколько я на него похож, жизнь моя. И проживу я ее так, как хочется. Не оглядываясь на чужие погоны. Только щемило до боли в груди, что некого назвать папой.
Я вдохнул глубоко и громко поприветствовал:
— Ваше Превосходство!
— Тихо, — оборвал генерал, — весь лагерь разбудишь. Запоминай. По легенде ты — мой младший брат. Мы ходим по деревням, разыскивая тех, кто убил наших родных.
— Мародеров?
— Верно. Поэтому никаких обращений, званий, военной выправки. Сутулься, Дарион, ты обычный подросток.
— Так точно, Ваше Превосходство.
Тело привычно вытянулось струной, и я едва успел прикусить язык. Дурацкий рефлекс.
— Наилий, — поправил отец и нахмурился. — Повтори.
Язык мгновенно онемел и присох к небу. Сколько я мечтал о нормальной семье? Представлял, как запросто
буду разговаривать с отцом. А теперь не мог выговорить его имя. Плечи сами опустились вслед за головой, а генерал, не дождавшись от меня ни звука, развернулся и пошел в лес.
Светило поднималось над горизонтом. Из прорех в кронах деревьев падали тугие, плотные лучи света, наполняя мертвый лес жизнью. Мы с отцом плыли сквозь утренний туман двумя одинокими черными точками. Чем дальше уходили на юго-восток, тем ниже становились сосны и тем шире они расступались. Под ногами появилась трава, все еще зеленая, несмотря на приближающиеся холода. И никак не верилось, что я так далеко от дома на чужой планете. Генерал молчал, шагая впереди с уверенностью стрелки на компасе, а мне хотелось, чтобы хоть раз обернулся и посмотрел. Дурацкий рефлекс, да.
Вскоре ветер принес едкий запах гари и еще чего-то, что я никак не мог определить. Не мог, потому что аромат медовой сладости казался неуместным, а слышался именно он. Сосны расступились, выпуская нас на широкую поляну, а на горизонте из земли поднимались черные остовы сожженных домов.






