— Это хорошо, — ответила, жуя, и тоже очертила круг, как это сделала Аурила. И тут же служанка бросилась ко мне.
— Леди Кризель! Это вы?! Вы! — причитала она, захлебываясь слезами. — Мы так рады! Так рады, что вы живы! И пусть на вас это проклятие… ягодное! — служанка всхлипнула. — Но Всевидящий всесилен, и вы обязательно станете прежней!
Она так искренне радовалась, что мне было неловко разочаровать девушку, поэтому я просто стояла, молчала и утешающее похлопывала ее по плечу.
— А вы, правда, решили нас отдать монастырю? — неожиданно спросила она и уставилась такими глазами, что я перестала дышать.
— А надо? — приподняла бровь.
— Молю вас, не отдавайте нас! — девушка плюхнулась на пол и обняла мои колени.
— Ладно, вставай. Не отдам, — снисходительно пообещала, представляя, как за меня возьмутся церковники, если узнают, что я переменила решение. А если захотят побеседовать, чтобы прощупать почву… Мамочки! Стало страшно, но, подумав, решила, что из служанки можно сделать верную помощницу, а там уж как-нибудь. Я, конечно же, трусиха, но, блин, всю оставшуюся жизнь прожить в монастыре?! Не-не-не! Меня ждет принц!
Глава 2. Что же довело вас до такого
состояния? Моя падчерица!
Когда после моей злой шутки прибежала растрепанная, запыхавшаяся мачеха, я убедилась, что свои вложения, особенно золотом, она ценит.
«Значит, морить голодом пока не будет», — это уже необычайно радовало.
Ночь кое-как промаялась, а рано утром, едва ли не с рассветом, вновь заявилась Аурила. Изможденная, но решительная, и начала нудеть:
— Как бы там ни было, еще есть время облагородить такую образину, как ты! Живо одевайся…
Я, конечно, не писаная красавица, но уж точно не уродина и не хуже мачехи и ее дочери, а что касается моей, нестандартной для этого мира фигуры, то вот как раз ее двое слуг пялились на меня, захлебываясь слюнями. Может, Аурила из-за склочного характера изводила меня предвзятым отношением, влиявшим на настоящую восемнадцатилетнюю леди Кризель, однако мне было двадцать три! Я не глупая, податливая дурочка, чтобы воспринимать слова злобной женщины серьезно. И все же ее гадкие замечания обижали, и мне во что бы то ни стало хотелось доказать ей, что я смогу обратить на себя внимание Олистера. Мне не нужен был принц в прямом смысле, но если есть шанс, и он — красивый, богатый, классный — почему бы не побороться? Поэтому решила стараться изо всех сил.
Как только мачеха ушла, вошла служанка. При виде фарфоровой чашечки с отваром, у меня осунулось лицо.
— Не расстраивайтесь, леди Кризель, — прошептала девушка и достала из-под беленького передника ломоть хлеба с сыром. — Только ешьте скорее, иначе… — она замерла, увидев, как я, будто хомяк, уминаю угощение.






