— Фама пофиди… три дня говодная…
ифе не так есть… будеф! — жуя, оправдывалась я. И только когда прикусила палец, поняла, что все — дальше снова пост. С жалостью посмотрела на служанку, на платье в ее руках… и поняла, что пока доберусь до принца — придется столько всего вытерпеть!
Пытаясь затянуть на мне корсет, служанка взмокла от усилий. Я пищала, умирая от нехватки воздуха, но она продолжала упираться ногой в мой зад и тянуть шнуровку.
— Не голодом уморить, так задушить решили?! — шептала я на последнем издыхании.
— Всевидящий с вами, леди Кризель! Я же не на шее тяну!
— Утянуть меня в два раза — тоже жестокая экзекуция!
— Если не утяну — ваша мачеха позовет Урла и Красела, и все равно утянет. Только ваша девичья честь пострадает!
Я бы возмутилась, да вздохнуть не могла.
Служанка долго боролась за мою осиную талию, но так и не смогла достичь желаемого результата, а поскольку возились мы долго, Аурила пришла посмотреть: в чем дело. Увидев мою грудь, выпирающую из корсета, схватилась за голову.
— Милая падчерица, — обратилась, шипя обманчиво ласковым голосом, — а ты уверена, что в лесу у бедной женщины съела всего пару ягод? Подозреваю, что сожрала два ведра, объела несчастную старуху и лишила всех запасов! Я бы на ее месте… — при служанке —
свидетельнице мачеха не рискнула угрожать, а яростно бросилась той на помощь.
— Тяни! Ну же, Свельда! Сильнее!
У меня потемнело в глазах, закружилась голова. Обрадовавшись на миг, что теперь хотя бы знаю имя девушки, издала умирающий хрип и покачнулась. Мачеха махнула рукой и в отчаянии прислонилась спиной к стене.
— Что же делать?! — всхлипывала она, вытирая слезы. — Королевский указ игнорировать нельзя, но я впервые не знаю, как быть. Ты не влезешь ни в одно платье! Если даже попытаться из двух перешить — не хватит ткани, а если из трех — опозоримся. И моя девочка — моя Августа не сможет рассчитывать на приличную партию!
— Так, может, не поедем? — с надеждой спросила я. Если предстоит всю жизнь носить такие платья — на фиг мне все это надо? Я жить хочу, а не умереть на балу, на руках Олистера.
— Нельзя не ехать! — вышла из себя мачеха. — Я не хочу оказаться на плахе за измену!
Но и в описании невест ты указана как девица хрупкого сложения! А если нас заподозрят в обмане? — она побледнела. Нехорошо стало и мне. — Поэтому оставшееся время молись, не ешь, хоть обратно в чащу к ведьме ползи, но ты должна стать прежней!
«Угу, как же! Уже ползу! — огрызнулась я. — Твоей девочке Августе надо — пускай и идет в чащу, и ищет сказочную ведьму. Но думаю, кроме волков, вряд ли кого-то там найдет».
Пока я пыталась судорожно вздохнуть, вернулась мачеха с сомнительным нарядом. От него резко пахло, чтобы моль не поточила ткань.






