Мужчина услышал и напрягся. Говорят, у слепых обострен слух, может, дело в этом?
Черная повязка на глазах мешает моей жертве видеть. И мне нравится то, как он прислушивается к каждому шороху, как пытается предугадать…
Внизу живота становится тепло. Предвкушение — лучшая из прелюдий, а эту придумываю я сама. И отбрасываю мысль заткнуть мужчине еще и уши. Торопиться некуда, времени достаточно… И не стоит отказывать себе в удовольствии провести своего врага по собственным следам. Он испытает все, что испытала я.
— Тебе нравится? — очередная капля воска падает на середину цветка, добавляя яркости краскам.
— Все что угодно моей госпоже…
Голос… Кажется, я сейчас сойду с ума. Низкий, чуть хрипловатый и прерывающийся… Не от боли или возбуждения. От гнева. Враг вынужден подчиниться, и сдерживает его
не шелковый шнур, обвивший тело, а долг.
— Ты же понимаешь? — шепчу в самое ухо.
По спине мужчины пробегает судорога. Он чуть выгибается… и это движение не может меня обмануть.
Обхожу кругом, подношу свечу сначала к лицу, любуюсь на острые скулы, крепко сжатые челюсти, скольжу взглядом по смуглой коже. Грудь пересекают несколько шрамов, но меня интересуют не они и не плоский живот.
— Выпрямись!
И снова эти несколько секунд борьбы с самим собой. Они заводят больше, чем все остальное. И не только меня…
Почему-то хочется, чтобы он почувствовал, куда я сморю. На рвущийся из штанов член.
1
Я столкнулась с ним в дверях кафе, куда мы с подружкой забежали после школы, чтобы слопать по пирожному.
Огромный, на целую голову выше меня, в идеально сидящем костюме из последней коллекции Керуо, которую мы только сегодня рассматривали —
Санька притащила в школу журнал, который ей дали почитать «до вечера».
Все это я рассмотрела в один миг, а потом до сознания дошла маленькая, но очень важная деталь: в левой руке этот потрясающий мужчина сжимал меч. Тонкий и чуть изогнутый, с оплеткой на длинной рукояти.
Что саро делает в этой забегаловке, меня уже не интересовало, потому что правая рука потянулась к оружию.
Бежать было чревато, но остаться значило умереть. Я нашла в себе силы и на подгибающихся от ужаса ногах сумела проскользнуть мимо мужчины, едва не вписавшись в стеклянную дверь, и припустила по улице.
Сзади слышался топот. To, что это всего лишь стучит в висках кровь, догадалась не сразу. И решилась оглянуться.
Погони не было. Похоже, саро нашел меня недостойной внимания. Или опешил от такой наглости: какая-то девчонка не только не отступает с дороги, но еще и толкается вместо того, чтобы принести извинения!
Извинения в мире Клана были всем. Нас с детства учили уступать дорогу, опускать взгляд и извиняться. Стоило обидеть кого-то из Высших, и расплатой становилась смерть.






