В один момент мне просто взбрело в голову стать самой молодой фигуристкой, исполнившей тройной аксель, одна мысль о чем буквально сводила меня с ума, — Джо дала свободу рукам, взмахивая ими в воздухе, вторя произнесенным словам, что разжигали в ней чувства. — И однажды я всё же решилась. Пришла на тренировку намного раньше обычного, разогрелась и стала пытаться. У меня почти получилось,
когда я упала. В результате перелом бедра, коленная чашечка выбилась, да ещё и лезвие конька застряло во внутренней стороне бедра, что избавило меня возможности заниматься фигурным катанием и дальше, — девушка резко умолкла.
Я не знал было ли правильным, что-либо отвечать. Я оцепенел от услышанного, воображая какая сила воли потребовалась девушке, чтобы справиться со своим первым поражением. Бесконечные дни, проведенные в больнице, сделали своё дело. Постоянные уколы и гипсы в течении следующего полугода. Шрам на ноге неизменно напоминал о случившемся и до того самого дня, когда мы сидели в дурацком пабе, и я бессовестно вынуждал Джо делиться со мной неприятными воспоминаниями. И мне хотелось провести нежно пальцами по выпуклости этого шрама, убеждая девушку в том, что и этот недостаток я находил в ней прекрасным, ведь наличие его свидетельствовало о её невероятной выдержке и силе, которых недоставало всё время мне. Но этот жест был бы слишком интимным. Джо не позволила бы мне дотронуться до неё там, позволяя переступать границы дозволенного.
— Мне неприятно вспоминать об этом лишний раз, чего я не хотела делать и теперь, — девушка тихо засмеялась, когда я не смог себя заставить сделать то же. — И мне всё ещё стыдно за то, что я могла подумать о том, что могу прыгнуть выше собственной головы. Я была так глупа и упряма, ослеплена желанием быть первой.
— В этом нет ничего постыдного, — я стегнул плечами. — При таком раскладе дел мне должно было быть стыдно за то, что я слишком пассивен, чтобы стремиться к чему-либо. Я, может, и хотел бы быть таким, но не могу.
— Для этого у тебя есть я, — Джо засмеялась ещё громче, заставив засмеяться и меня. Это было правдой. Только бы она сама никогда больше в этом не сомневалась. — Если только ты не устал от меня, — иронично произнесла девушка, не утаивая в этом былой обиды. И это сумело уколоть меня, почувствовать неловкость, скользнувшую между нами в столь важный момент проявления доверия.
— Мне всё ещё жаль из-за этого…
— Я знаю. И верю тебе, — Джо протянула мизинец для клятвы. Последний раз я делал это ещё с Нэнси, все ссоры с которой (начаты зачастую самой девочкой) заканчивались примирительной клятвой в том, что наша дружба была неразрушимой и вечной. Теперь мне сложно было представить, смогли бы мы продлить наши отношения
до сего дня, не случись то, что случилось.






