ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Просто друзья, Автор - PaperDoll, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Просто друзья PaperDoll Просто друзья, Автор - PaperDoll, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Глава 1 Когда я впервые увидел мою милую упрямую Джо, она отдаленно напомнила мне Нэнси Кэмпбелл, о которой я было уже позабыл. Они были такими разными, да и к тому же саму Джо я тогда ещё совершенно не знал, но отчего-то вспомнил о чёртовой Нэнси, что было в первый и в последний раз. Я начал дружить с Нэнси, когда нам обоим было, наверное, по лет пять, не больше. Я был слишком молчалив в обществе гадких избалованных задиристых детей, из-за чего они не весьма радушно принимали меня. Родителей это пугало. Особенно маму. Дела не стали лучше, когда я стал ввязываться в драки, провоцированные теми, кому моя молчаливость давила на нервы. И только Нэнси никогда меня не донимала. Она сама ведь тоже была не из числа разговорчивых. Мы с Нэнси проводили много времени вместе. Порой приходил к мысли о том, что любил её, но вряд ли это считывается, когда тебе всего пять. Тем не менее, тогда я был почти в этом убежден. Мы вместе катались на велосипедах, доезжая до границ небольшого города, куда нам строго-настрого запрещали езжать, или проводили дни напролет у озера, вылавливая оттуда рыбу, а затем выбрасывая обратно. Иногда она начинала смеяться ни с того, ни с сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отец заставил маму повернуться к нему и обнял её, прижав к груди. Он продолжал смотреть на меня. И впервые его взгляд не был полон злости и ненависти, а напротив — я читал в его глазах сожаление за годы напрасного давления, что лишь усугубляло наши отношения, превращая меня в ожесточенного, упрямого ребенка. Он истратил много времени, пытаясь убить внутри меня то, о чем сам не подозревал. Мои тревоги выдавались ему надуманными, но теперь, спустя столько лет, отец, кажется, понял. Они оба увидели целостную картину, как всё было на самом деле. Меня самого вдруг поразило, как долго я смог держать всё в себе.

— Нам очень жаль, — произнес вдруг отец и открыл руки для объятий. Мама выдавила слабую улыбку, втянув меня в это. И мы стояли посреди гостиной трое и обнимались, что было так глупо, но так одновременно хорошо. Я не чувствовал нужды в этом, или хотел так думать, но, выдохнув, принял это впервые, как ценность.

— Это ведь ничего не изменит? — спросил обнадеживающе. Я не хотел, чтобы теперь опека матери надо мной возросла в десять раз, а отец стал бы терпеливо снисходителен к любым моим выходкам. Было замечательно быть наконец-то понятым, но я бы не хотел, чтобы пережитый страх делал меня особенным в глазах родителей. Это не должно было играть теперь большого значения. Я это отпустил. Им стоило сделать то же.

— Мы

будем любить тебя в той же мере, что любили до этого, — заверила меня мама.

— Я мог бы и дальше заставлять тебя писать, если хочешь, потому что у тебя это здорово получается, но тебе это вряд ли понравиться? — спросил отец.

— Это лучше оставить в прошлом.

— Ладно, но всё же я горжусь тем, что ты написал это. Твой стиль…

— Руперт, — взмолилась мама, когда отец, кажется, завелся. Улыбнувшись, я пошел на кухню. Всё это заставило меня немало понервничать, а потому я проголодался.

— Ладно, мы обсудим это позже, — папа сел напротив меня за столом. — Когда мамы не будет дома, — он подмигнул мне. Всё же некоторые вещи оставались неизменными. Я согласился с ним, ведь что ещё оставалось?

После завтрака, во время которого мы ни разу не обсуждали написанную мной историю, у которой даже не было названия, я вернулся в свою комнату. Не обнаружив ни единого веселого занятия, переоделся, взял скейт и ушел скучать на улицу.

Всё это казалось странным. Родители теперь знали всё и вопреки укрепившемуся в детском сознании утверждении, что они начнут жалеть меня, относясь, как к потерпевшему, это было не так. Мне было семнадцать, и утешать меня было слишком поздно. К тому же я не вынес бы этого, даже в девять. Вернись во времени назад, я бы всё равно смолчал, сохранив внутри подавляющие чувства. И всё оказалось снаружи именно тогда, когда я сам решил, что это пора сделать. Нэнси пора было убираться из моей жизни.