Как бы сильно я ни ненавидела Аню и Тревора за то, что они сделали, и все, что они планировали, я не думала, что смогу жить с этим в согласии со своей совестью.
— Верни их. — Заявила я, стараясь говорить твердо.
Он резко повернул голову, его взгляд пылал. — Что?
— Я хочу, чтобы ты их вернул.
— Нет. — Его челюсть напряглась, и я увидела, как напряглись мышцы на его скулах.
— Мы не можем так поступить с ними. Посмотри, что он сделал с тобой.
Он пожал плечами. — Я выжил.
— Ты уверен?
— Это не имеет значения. Они больше не вернуться. Никогда.
— Тогда я не хочу иметь с тобой ничего общего. Держись от меня подальше. — Я распахнула пассажирскую дверь и захлопнула ее за собой. Киран выскочил из машины и обогнул меня прежде, чем я успела сделать два шага. Он схватил меня за плечи и прижал к боку машины.
— Если у тебя есть хоть малейшее представление о том, что они планировали для тебя, то ты не будешь изрыгать эту чушь изо рта. Мне плевать, нравится ли тебе, как я тебя защищаю, но
я буду
защищать тебя. Это мое бремя, которое
я должен нести.
— И мое тоже! — воскликнула я.
Он прерывисто вздохнул и выглядел так, словно хотел задушить меня. — Лэйк…
— Я серьезно говорю. Верни их обратно или держись от меня подальше. Я не позволю тебе сделать мою душу такой же уродливой, как твоя. — Когда он вздрогнул, моя рука взлетела ко рту, заглушая мой испуганный вздох. Я поняла, что только что сказала, и в тот же миг мое сердце разбилось вдребезги. Выражение его лица разбило мне сердце. Я сделала это. Я знала, что ранила его сильнее, чем он когда-либо ранил меня.
— Киран, я… — осеклась, когда он оттолкнул меня и посмотрел на меня с такой глубокой ненавистью, какой я никогда раньше не видела в его глазах. Все закончилось так же внезапно, как и началось, а потом он исчез.
Я могла только предполагать, что теперь он уйдет из моей жизни.
Глава Тридцатая
Я никогда не хотела называть его душу уродливой. Да, он ходил по лезвию. Эта безграничная жестокость. Одни могут сказать, что так положено или даже правильно, но, на самом деле, его жестокость и манипуляции так сильно причиняли боль, что я была просто не в силах описать это. Так почему я до сих пор, черт возьми, чувствую вину?
Я хотела, чтобы Аня и Тревор заплатили за то, что они сделали, но правда была в том, что мне хотелось избавиться от этого кошмара. Я хотела, чтобы мне снова исполнилось семь, быть со своими родителями. После десяти лет я все еще чувствовала с ними сильную связь, которая больше причиняла боль, чем помогала.
С тяжелым сердцем я подошла к входной двери. Больше никаких путей к отступлению я не нашла, кроме как попросить прощения. Я должна была это сделать, если Киран не вернул их.
Я больше не боялась. Просто устала.






