Когда я открыла дверь и вошла внутрь, то почувствовала
знакомую потребность сбежать. Она не была такой всеобъемлющей, как то, что я могла увидеть или услышать. Просто я ее чувствовала. Я осмотрела пустой дом. Царила тишина, все лежало на своих местах, но я не могла избавиться от ощущения, что что-то не так.
— Я ждал тебя. — Жуткий звук, которого не должно было быть в моем доме, потряс меня. Крик, разорвавший мои легкие, прервался тишиной от внезапного давления холодной стали на мою щеку. — Не кричи. Не хочу причинять тебе боль, но могу, если не послушаешь.
— Что вы здесь делаете? — Дрожь в голосе не смогла передать и доли того страха, который я чувствовала.
— Я пытался предупредить тебя. Я пытался помочь тебе.
— Предупредить о чем?
— Я думал, что ты умнее. А ты такая же, как и любая другая тупая шлюха. — Его разъяренный и почти истерический голос был последним, что я услышала, когда почувствовала приклад пистолета, обрушившегося на мою голову.
Она вернулась. Она улыбалась мне, но глаза оставались пустыми. В них плескался страх. Я знала это, потому что ее чувства были во многом похожи на мои. Она тоже выглядела печальной, но я могла сказать, что она была рада меня видеть. И впервые с того времени, как они исчезли, я была тоже счастлива видеть ее. Я не боялась гнева или ненавистного мне чувства быть брошенной. Я чувствовала лишь облегчение, потому что они, наконец, вернулись домой, ко мне. Я была их домом.
Тяжелая рука опустилась на мое плечо. Это был он — мой отец. Но он мне
не улыбнулся. Даже не взглянул на меня. Он смотрел на маму. Он ей что-то говорил. Она покачала головой и потянулась ко мне, а я почувствовала, как моя рука потянулась к ней. Влажная капля скользнула ей на плечо. Он плакал, когда, наконец, посмотрел на меня. Он был таким красивым и высоким. Я вспомнила моменты, когда он сажал меня на плечи, играя со мной.
Я вспомнила.
Он любил меня, а я любила его тоже. Я любила их обоих. Я скучала по ним обоим.
—
Почему?
— Попыталась спросить ее, но не смогла. Я попробовала еще раз, но остановилась, когда осознала, что он тянет ее куда-то от меня. —
Нет! Не уходите. Не оставляйте меня. Не снова
. — Я кричала и кричала, но ничего не происходило.
Он посмотрел на меня еще раз, пока мама плакала и плакала, позволяя ему увезти ее.
—
Мы сейчас не можем ей помочь, — сказал он
. В отчаянии моя мама повернулась ко мне. Она указывала на что-то. На что-то позади меня.
Повернув голову, я неожиданно оказалась на детской площадке. Я видела маленького мальчика в нескольких футах от меня.
Киран.
Он был таким, каким я впервые его увидела; ему восемь, солнце
светит, но вокруг тишина. Тихо как после смерти. Тогда я заметила в его руках пистолет, а на его пальцах висел золотой медальон.






