Я попыталась пошевелиться, но моя задница с таким же успехом могла быть приклеена к стенке. Я вложила всю свою ярость и панику в свои глаза, но он просто отвернулся, скучая, когда официантка принесла пенящуюся кружку пива. Одну. Для него.
Я протянула руку, собираясь либо схватить её, либо опрокинуть ему на колени, но мои руки не могли сдвинуться дальше центральной линии стола. Как будто между нами был лист органического стекла, толстый, твёрдый и невидимый. На мою сторону стола поставили диетическую содовую, и я обнаружила, что до неё дотянуться могу. Я не могла стащить его пиво, но на самом деле я была рада и диетической содовой.
Я ждала, что он снимет своё заклинание вуду, но он просто пил своё пиво, рассматривая на пыльный пейзаж и игнорируя меня. Я переходила от ярости к мольбам, к слезам и обратно, и это было пустой тратой времени.
Когда мне принесли еду, я могла дотянуться до неё, но аппетит пропал, и я просто смотрела на неё.
— Мне плевать поешь ты или нет, — сказал он, не глядя на меня. — У тебя есть ещё десять минут, а потом мы уезжаем.
Я впилась в него взглядом, напрасное усилие. А потом я поела, потому что если у меня появится шанс убежать, мне понадобятся силы.
Должно быть, он накачал меня наркотиками. Или загипнотизировал меня. Каким-то образом ему удалось поиметь мой разум, убедив меня, что я не могу двигаться и говорить.
Для последнего приема пищи это было неплохо. Он также заказал десерт, и когда официантка убрала посуду и принесла мне огромный кусок кокосового пирога, мой желудок сделал ещё один прыжок. Я очень любила кокосовый торт. Как он узнал?
Я не могла спросить его об этом. Я благодарно улыбнулась официантке и съела этот проклятый торт до последней крошки.
Незнакомец поднялся.
— Пора уходить.
Мои ноги больше не прилипали к земле, но моё вынужденное молчание всё ещё действовало. Он довольно грубо схватил меня за руку и повёл обратно к машине, и только когда он втолкнул меня внутрь, я смогла заговорить.
— Мне надо в туалет, — сказала я ровным голосом.
Это была ложь, но я решила, что это мой единственный шанс вырваться.
Он бросил на меня быстрый взгляд.
— Тогда, полагаю, в течение следующих нескольких часов тебе будет неудобно.
Я затихла, не потрудившись попробовать открыть дверь. Даже нормальные люди могут запирать двери машины на расстоянии. Он выехал на пустую дорогу с тем же выражением лица. Пустой. Мрачный. Целенаправленный. Он действительно собирался убить меня.
— Как тебя зовут? — я не хотела этого знать, но тишина сводила меня с ума.
— Разве это имеет значение?
— Чёрт возьми, да, это имеет значение. Я хочу знать, почему ты преследовал меня все эти годы.
— Я думал, ты не помнишь ничего, кроме прошлого года или около того.
—
Я даже не помню своего имени. Но я помню тебя.






