Я не с Норнами, а он в Хель, вместо того, чтобы быть в Асгарде, как все от него ожидали.
Торин нахмурил брови.
— Эрик сделал свой выбор. Норны видели, что так и будет, поэтому пытались это предотвратить, но сами же и пострадали. Они хотели повлиять на тебя, и так же просчитались. Не надо брать на себя вину за все плохое, что происходит в мире.
Я ничего не могла сделать. После того как я отказалась примкнуть к ним, все пошло наперекосяк. Божества, чтоб их. Всего лишь старые ведьмы, ведущие себя, словно дети. Если не получили своего, начинают истерить. Последний раз, когда я видела их, они предостерегали, чтобы я не шла
за ними, и чтобы остерегалась мстительных богов и богинь. Предполагалось, что я могу предвидеть точное время начала войны богов, начало конца нашего мира, и они хотели получить это знание. Надо отправить им записку, что никаких видений и в помине нет.
Торин поцеловал меня в нос.
— О чем думаешь?
— Обо всем и всех. Не знаешь, может ли Эхо поискать Эрика в Хель?
— Я спрошу у него, — еще один поцелуй, у него такие мягкие губы. Поцелуй был невинный, легкий, как шепот, но все мои чувства отозвались на него. — Зная его, он скажет нет, только чтобы выбесить меня.
Эхо был парнем Коры и Жнецом номер один у богини Хель. Каждый раз, когда я думала о них, губы растягивались в улыбке. Они были странной парой, но их отношения отлично складывались. Одна Бессмертная отметила Кору рунами непонятного происхождения, из-за чего у нее появилась способность контактировать с душами и слышать их. Потом она влюбилась в Эхо, Жнеца. Я имею в виду безумную, глубокую и я-не-могу-жить-без-тебя любовь. Примерно такая же была
у меня с Торином. Если Эхо любит ее так же, как Торин любит меня, он ни в чем ей не откажет.
— Может лучше попросить Кору спросить у него, — я наклонила голову и поцеловала его подбородок.
Он улыбнулся и наклонил голову для более глубокого и длительного контакта. Он уже хотел отстраниться, но я обняла его лицо и не позволила. Его тело напряглось, а сердце билось в такт с моим.
Время потеряло значение, были только мы одни. Такое происходило, каждый раз, когда мы целовались. Он уносил меня туда, где ничто больше не имело значение, кроме него самого. Его запах. Его прикосновения. Ощущение его губ. Я зарылась пальцами в его волосы, мне нравилось, как шелковистые пряди ласкали мою чувствительную кожу. Ему надо подстричься.
— Насчет салата, — прошептал он хриплым голосом.
— Не голодна, — он почему-то всегда останавливался, когда мне так этого не хотелось. Но не в этот раз, он не прилагал много усилий, пытаясь замедлить происходящее между нами. Я наклонила голову, и теперь он покусывал линию моего подбородка.
Я напряглась, но, как обычно, оказалась не подготовлена к всплеску острых ощущений, когда он прикусил мочку моего уха.






