Я вынашивала Женю заботясь о престарелой женщине, и Вадим постоянно был рядом. Привозил продукты, лекарства, просто приезжал вечерами на чай… Мне тогда было всего лишь двадцать лет, но я понимала, что приезжает он не просто так. Не знаю, какие чувства он тогда ко мне испытывал, но это определённо была не просто дружба.
Я видела, как он на меня смотрит, какой нежностью были наполнены его редкие случайные прикосновения…
Мне было неловко принимать подобный интерес от взрослого мужчины: я была беременна от другого, да и сам Вадим был тогда в отношениях. Поэтому дальше обычных взглядов, ненавязчивой помощи с его стороны, и благодарности с моей, ничего между нами не заходило.
Даже когда умерла мама Лидии Сергеевны и я съехала на съёмную квартиру, ремонт в которой помогал делать Вадим, мы так и не прекратили наше тёплое общение, но по-прежнему не переходя никаких приятельских рамок.
А несколько месяцев назад он расстался со своей подругой, и встречи наши стали происходить всё чаще: он стал звонить, приезжать в гости, играть с Женей и, видя, как мой сын радуется, гоняя в парке мяч с Вадимом, я снова и снова ощущала вину, что не могу ответить этому мужчине взаимностью.
Он хороший, добрый, он прекрасный человек, но… у меня нет к нему чувств. И дело не в разнице в возрасте, конечно, не в этом.
Психологи говорят: "любовь живёт три года". Какая чушь. Мне ли не знать, сколько живёт эта чёртова любовь…
— Ма-ам, в дверь звонят! — отвлекает от размышлений восторженный возглас Жени, и я, быстро пригладив ладонью ещё не причёсанные волосы, торопливо бегу открывать.
— Привет, ещё не собрались? — окинув меня быстрым взглядом, задержавшись чуть дольше положенного на ногах, Вадим не разуваясь заходит в прихожую и, вытянув шею, заглядывает на кухню: — Эй, разбойник, ты почему ещё не доел?
— А как ты догадался, что я не доел? — хитро щурится сын.
— Взрослые всё всегда знают! У тебя две минуты.
— Спасибо, — шепчу одними губами, поворачивая за спиной гостя дверной замок. — Я уже битый час заставляю его доесть эту несчастную кашу, — тоже оборачиваюсь на кухню и вижу, как Женя молниеносно уплетает овсянку. — С тобой явно дело пойдёт быстрее. Ты просто наш спаситель!
— Знал бы, приехал ещё раньше. Кстати, ты не опаздываешь?
— Ещё как! А у нас сегодня, как назло, сам хозяин с семьёй что-то в банкетном зале отмечает.
— Беги, собирайся! — наклоняется, чтобы рассшнуровать кроссовки.
— Но мне ещё Женю одеть надо…
— Иди-и, я всё сам, — и повысив голос: — Что мы с Женькой сами не справимся, что ли? Да, Женька?
— Ага!
— Спасибо. Нет, правда, ты нам
так всегда помогаешь…
— Все благодарности потом, в машине, — взяв за плечи, Вадим разворачивает меня на сто восемьдесят и отправляет докрашивать глаза.
И снова это чувство… Не самое приятное.






