— Вот, отнеси пока закуски, а потом мухой в "горячий" цех, скажи Армену, чтобы поторопился с отбивными из мраморной говядины.
— Хорошо, — завязываю туже за спиной длинный коричневый фартук и подхватываю поднос с гуакамоле. — "Сам" там?
— Конечно! И жена его, и дочь, и зять. И ещё чёрт ногу сломит — полный банкетный зал. Всё, иди уже, Кострова. Я потом из-за вашей нерасторопности по шапке получу, — торопит Олеся, подталкивая меня к выходу из кухни.
Владельца нашего ресторана — Фёдора Игнатьевича Зотова я видела всего один раз и то мельком. Обычный мужчина слегка за шестьдесят, которому хватило ума не только сколотить состояние в разрухе девяностых — но и спустя годы многократно приумножить. Сейчас сеть его ресторанов самая дорогая и популярная не только в нашем городе, но и за его пределами. Сам Борис — ресторанный гуру, фамилия и внешность которого никому точно не известна, хвалил кухню Зотова, а более злостного и неподкупного критика ещё поискать.
Не знаю, что они там празднуют — то ли юбилей, то ли ещё что — понятия не имею, да и это мне не особо интересно. Единственное, что я знаю — это то, что облажаться нельзя ни в коем случае. Едва заметная улыбка, добродушное лицо и закрытый когда следует рот — три кита, на которых строится "картера" первоклассного официанта.
У входа в банкетный зал суетится Лена, проверяя, чтобы всё было по высшему разряду.
— Долго. Невыносимо долго, Кострова! Иди, — быстро машет кистью, указывая на дверь.
Перехватываю поднос в другую руку и, виртуозно удерживая баланс, вхожу
в зал.
"Голиаф" выдержан в едином чопорном английском стиле: накрахмаленные скатерти, подсвечники, позолота. И банкетный зал не исключение. Только мне настолько приелась окружающая красота, что я уже давно перестала её замечать. Как и лица людей. Я могу мило отвечать на вопросы гостя, улыбаться и порой даже принимать комплименты, но стоит ему покинуть ресторан, я тут же забываю, как он выглядел.
Вот и сейчас, приближаясь к столу и, пробегаясь тем временем быстрым взглядом по лицам гостей, я не могу понять, кто же из них Зотов.
Большинство мужчин в возрасте, как и ухоженные женщины, расположившиеся от них по правую руку. Но есть среди них и несколько молодых. Например, девушка с шикарными белокурыми локонами, сидящая спиной ко входу. Судя по тонкому запястью и миниатюрным пальчикам сжимающим ножку фужера — моя ровесница, может, чуть старше. И мужчина рядом с ней: стильно остриженный затылок и бугрящиеся под рукавами пиджака хорошо развитые бицепсы — он тоже не старше тридцати пяти.
"Дочь и зять Зотова", — мелькает мысль, но она настолько незначительная, что я моментально о ней забываю, погружаясь в свои профессиональные обязанности.






