Часть 4
А дальше потянулись секунды, которые показались мне помноженной на трое вечностью. Словно в замедленной съёмке я смотрю на него, он на меня, и окружающие звуки тонут в оглушающем грохоте мысли:
Это он. Марк. Это Марк! Он здесь!
Я не видела его долгие четыре года и он изменился. Стал мужественнее, черты лица грубее. И причёска стала совсем иной… Я помню, как любила запускать пальцы в его отросшие на висках волосы… Помню их запах…
Витиеватая цепочка
на смуглой шее, расстёгнутый ворот рубашки… А потом я опускаю глаза на его руки и вижу его — тонкое золотое кольцо на безымянном пальце правой руки. И этот несчастный кусок металла неожиданно выбивает из лёгких последние глотки кислорода.
— Девушка? Вам нехорошо?
— Что? — вздрагиваю и от неожиданности роняю тарелку с брускеттами на стол, создав неимоверный грохот.
— Вам плохо? — интересуется седовласый. — Вы как будто приведение увидели, — и обернувшись: — У тебя тут не водятся призраки, Федя?
— Если только один леший — ты, — бурчит Зотов, и присутствующие снова заходятся в показном хохоте.
Воспользовавшись моментом, шёпотом извиняюсь и, вогнув голову, пулей несусь на выход, сбивая у двери Олесю.
— Господи, Кострова, ты не Формуле один! — возмущённо отряхивает чёрную юбку-карандаш, слово моё прикосновение могло её испачкать. — Дуй на кухню и забирай отбивные. Срочно!
— Олеся, мне нужно домой! — хватаю её за плечи, чем окончательно пугаю несчастную. Наверное, я действительно выгляжу сейчас словно сумасшедшая. — Мне срочно нужно домой! Вот прямо очень!
— Что-то с сыном?
— Нет, Слава Богу, с ним всё хорошо. Я просто… плохо себя чувствую. Да, меня тошнит! Сильно! — и для пущего эффекта: — Меня сейчас вырвет!
— Ничего страшного, на кухне в шкафчике есть аптечка, — раздражается ещё сильнее, снимая с себя мои руки. — Выпей что-нибудь… сорбент, уголь… Что там ещё есть, я не разбираюсь, и продолжай работать!
— Но…
— У нас аврал, Злата! Ты с ума сошла?! Всё, не тяни время! Иди! — психует, прогоняя меня взмахом руки.
Спорить с ней бесполезно — она не отпустит. Даже если будешь лежать вытянув ноги,
она заставит подняться, отнести заказ, а потом уже можно умирать.
— А можно я тогда другой зал буду обслуживать? — ещё одна попытка. — В главном тоже полно посетителей.
— Нет, нельзя. Там Рита и Катя без тебя отлично справляются, — и гневно: — Иди-и-и!
Разворачиваюсь и бегу туда, где могу хоть секунду побыть одна — техническое помещение. Была бы моя воля, я бы плюнула на всё и ушла домой, но я не могу так рисковать. У меня сын и я не имею права из-за собственных эмоций оставить себя и ребенка без средств к существованию.






