– Почему?
Как все это объяснить трехлетнему ребенку:
– Ну, ты же знаешь, у бабушки маленькая квартира. Даше негде будет спать. Так что мы не можем взять её с собой, - Кирюша нахмурилась, Ксения знала этот взгляд, ребенка срочно надо было чем-то отвлечь. Она улыбнулась: - Скорее беги наверх и положи в свой рюкзачек с принцессами только самые любимые
игрушки. Покажешь их бабушке.
– Мама, но туда все не поместятся, - возразила девочка.
– Милая, мы не можем увезти с собой все твои игрушки. Так что выбери самые-самые любимые. Ладно?
Кирюша неохотно кивнула, но пошла в дом.
Ксения спустила чемодан с крыльца и откатила его в сторону, чтобы он не сразу бросался в глаза. Она хотела избежать ненужных вопросов, если кто-то пройдет мимо. Женщина достала телефон, собираясь вызвать такси, но так и застыла с ним в руках.
К ней шел Герман. Женщина вдруг почувствовала облегчение, сейчас он все ей объяснит, оправдается или просто прикажет остаться - запрет в башне, как Рапунцель. И эта мысль её нисколько не пугала, даже наоборот. Но Ксения приказала себе не быть безвольной тряпкой и чуть вскинула подбородок, встречая его взгляд. Мужчина сразу заметил её чемодан, плохо она тот спрятала, Герман медленно остановился в полутора метрах от нее. На его лицо вмиг набежала тень, мужчина пытливо вгляделся в Ксению и напряженно спросил:
– Уезжаешь?
– Да.
Его глаза прищурились, а кулаки сжались. Нехороший знак - он в ярости.
– Могу узнать причину? – от его тихого вопроса, холод пробежал по телу Ксюши.
– Я решила уехать, так будет лучше, - ответила женщина. Она не хотела клеить разборки, только не здесь и только не сейчас. Эмоции могли её подвести.
Герман резко шагнул к ней:
–
Я что, даже не услышу твоих жалких объяснений?
– Я думаю, это ни к чему. Я все решила.
– Ах, ты все решила… Ну, конечно, мы же уже взрослые. Все ясно, - презрительно сказал он.
– Ну, да, в защитнике ты же больше не нуждаешься, меня сегодня просветили на этот счет. Значит, и оставаться у тебя нет причин. Можно, наконец, снять ненавистную тобой маску и закончить «игру в любовь». Ну, что же, Ксения, хорошей тебе дороги. Вали с миром - сказал он и прошел мимо неё.
Ксения во все глаза смотрела на удаляющегося мужчину. Он что сейчас во всем обвинил её? Её! Она, конечно, знала, что лучшая защита, это нападение, а наглость – второе счастье. Но не до такой же степени! Надо было сдержаться, но у Ксюши не получилось:
– Ты охренел?
Герман остановился, и медленно повернулся к ней. Его лицо было не читаемым, но кулаки то сжимались, то разжимались, что свидетельствовало о его гневе:
– Прости?
– переспросил Герман, хотя её «охренел» было охренительно
слышно.
Ксения шагнула к нему:
– Я спросила, ты, что совсем охренел?
– Перестань ругаться, - резко выговорил он ей.






