– Чувствую себя... лучше.
– Прекрасно.
Он одарил меня улыбкой, которую я быстро начала обожать, и прижался своими губами к моим, скользнув рукой из моих волос к затылку. Мужчина поцеловал меня сильно и крепко, не произнося ни слова. Казалось, что знаю его уже тысячу лет.
Отступая назад, мы перебрались в другой конец комнаты, не отрываясь друг от друга. Без предупреждения он развернул меня, и я обнаружила, что согнута над металлическим столом, у которого Ромеро меня зашивал.
Его нога оказалась между моими и раздвинула их. Недвусмысленный звук опускающейся молнии вызвал у меня ликование от нетерпения. Одобрительно хмыкнула, когда Ромеро скользил гладкой головкой своего члена вверх и вниз по губкам, растирая влагу возбуждения.
– Ты грязная маленькая сучка. Бл*, Кали, твоя киска просто течет на мой член.
– Я лишь для тебя такая, Ром, - простонала и подтолкнула себя к нему, пытаясь заставить его войти внутрь.
Очевидно, это было правильное заявление. С рычанием он схватил меня за волосы и вонзил свой член.
Моя киска сжимала его длину, как тиски. Раздвинув ноги чуть больше, схватилась за край стола, чтобы держаться, пока он вбивался в меня.
– Твоя киска так ох*енно чувствуется, - прорычал он.
– Положи ручки между ног, детка. Потрогай себя.
Охотно откликнулась на его приказ. Зажав руку между бедрами, больше не узнавая себя, лаская свой и без того чувствительный клитор. Грязные разговоры никогда раньше
не делали меня влажной, а убийство кого-то, не вызывало такой страсти. По мере того, как струилась кровь - возбуждение резко усиливалось. Мне нужно было трахнуться - жестко, а Ромеро дал именно то, что необходимо.
Одной рукой он сжал в кулаке мои волосы, а другую прижал к талии, надавливая на рану. Мои ноги чуть не подкосились.
– Тебе ведь нравится это?
– О, да! Не останавливайся!
– умоляла его.
– Скажи, что тебе нужно, - требование было риторическим.
Этот мужчина знал, что мне нужно, лучше, чем я сама, однако была настолько безрассудна, что прочла бы алфавит, если бы он попросил об этом.
– Мне нужен ты, Ром. Трахни меня, сделай больно.
С очередным рыком, который прозвучал скорее по-звериному, чем человечески, он дал именно то, о чем просила.
Парень повернул мою голову так, что я едва могла глотать, прижал ладонь к ране и укусил за плечо настолько сильно, что мои эндорфины сошли с ума от боли. Стол накренился и упал от силы толчков наших тел, ударяясь об пол с громким стуком.
– Ром!
– имя выплеснулось из легких и прокатилось эхом по всей комнате.
Издав беззвучный крик, я сжималась вокруг него, когда мои глаза закатывались к затылку.
Он, сыпля проклятьями, вышел до того, как я успела кончить.
–
На колени, - прохрипел мужчина, скручивая мои волосы.
Немедленно упав, тихонько зашипела, когда ударилась о бетон.
– Рот.






