Разнузданные стоны эхом звучали в церкви и заполняли маленькую исповедальню.
Мышцы ног жгло. По вздымающейся груди струился пот. Дыхание стало громким и прерывистым, смешиваясь с наполненными удовольствием вздохами.
– Не могу...
– Не говори, что не можешь. Просто трахни меня, - рычал Ромеро.
Опустив руки на его плечи, выровняла положение и начала скакать на нем, вбирая в себя все глубже и жестче.
– Ром, - прохныкала, утыкаясь бессильно лбом.
– Вот так, детка. Используй меня, заставь себя кончить.
Прижав большой палец к моему клитору, он медленно массировал его круговыми движениями. Внизу живота все сжалось, а тепло прокатилось по спине. Он наклонился, провел языком по моей шее и укусил. Вошел в меня одним сильным толчком. Кончила так сильно, что забыла, как дышать.
– Бл*ть!
Больше не могла пошевелиться. Мышцы напряглись, я закрыла глаза, упиваясь ощущением того, что только он мог вырвать из меня. Позже Ром вышел, запачкав своим семенем мою мантию.
–
Кажется, сейчас самое время обсудить контрацепцию, - заявила, размазывая сперму по черной ткани.
– Ты только что трахнула меня в исповедальне. Именно это заставляет тебя задуматься о противозачаточных средствах?
– Ром, - выделила я.
– Почему ты беспокоишься об этом, если все наши дети попали тебе в глотку либо приземлились куда-то на тебя? Когда захочу, чтобы ты забеременела, так и будет.
– Ух, ты такой поэтичный, - невозмутимо ответила.
Я попыталась встать, но его руки крепко сжали мои бедра, чтобы удержать на месте. Деревянная скамья скрипела под нашим весом.
– Мне не нужно видеть тебя четко, чтобы понять, что ты разозлилась. Просто ощущаю это. Не будь такой девчонкой, Кали. Скажи, в чем проблема.
– Скольким девушкам ты это говорил? Ты хоть...
– Чист?
– вставил он.
– Если это ревность, можешь покончить с этим дерьмом сейчас же. Я не просто засовываю свой член во что-то с дыркой. Вообще-то, я довольно разборчив. И не имею привычки входить без защиты. Ты моя, не хочу между нами никаких преград. Никогда бы не позволил какому-то грязному дерьму коснуться тебя. Есть только ты, Кали.
Его слова были бальзамом на мою досаду. Сглотнув, кивнула.
– Хорошо, - прошептала на случай, если он не увидит это движение.
Он
обхватил мое лицо и прижал лоб к моему.
– Херня, что ты со мной творишь, них*я не имеет смысла.
Напряженность в его голосе была не настолько сильной, чтобы застать меня врасплох. Я чувствовала то же самое. Может быть, именно таким и должны быть отношения, неразрывные узы. Не нужно было слов, чтобы выразить то, что уже знали наши искалеченные сердца.
Я была его, а он - моим.
***
Свернулась клубочком в углу, когда он передал мне банку.
– Что конкретно празднуем?
– Регистрационную книгу, которую ты дала нам, а Ромеро оказался не таким придурком, - сказал Кобра.






