Думал, может быть, его переманили мои недруги, но он исчез из нашего мира. Интересуясь его судьбой, я выяснил, что он работает где-то за границей, то в одной стране, то в другой. Поняв, что он решил зарабатывать честным трудом, я умыл руки.
Узнав эту информацию, я выдохнула и почувствовала неконтролируемую улыбку. За окном мелькали всё более и более знакомые пейзажи, навевавшие грусть, и я попросила отца отвезти меня по другому адресу.
Скуратов
стоял передо мной с тенями под глазами и запавшими щеками, словно он не ел всё это время. И, несмотря на усталость, он по-прежнему производил на меня потрясающее впечатление. В нём таилось столько мужественности и силы, что я едва ли находила в себе силы побороть потребность дотронуться до него, вдохнуть его запах и сделать вид, что прожитых лет вовсе не было.
Моё сердце предательски замерло, пока я рассматривала злой взгляд серых глаз. Как и тогда, в ранней молодости, я видела в нём борьбу света и тьмы, добра и зла. Мне хотелось коснуться его, чтобы забрать ту боль, которая искажала его лицо, но я стояла на месте, помня, почему так жестоко поступила с ним. Ведь он в своё время не пощадил меня.
– Откуда я мог знать, что ты здесь, если ты пожелала утаить от меня, что жива, – задаёт риторический вопрос и подходит к шкафу, из которого достаёт бутылку коньяка. Наливает в гранёный бокал янтарную жидкость и проглатывает залпом.
Я кусаю губы и понимаю, что упиваюсь его страданиями. Каждой каплей из океана эмоций, что разглядела в его взгляде.
– Не думала, что тебя это заденет, - вру.
Он медленно оборачивается ко мне, держа в руках вторую порцию алкоголя. Я буквально вижу,
как тепло разливается по его телу, согревая и приводя в чувство. Он стоит, опираясь на столешницу, вымотанный страхом, измотанный… любовью? Смотрит на меня и молчит, смакуя напиток на языке, а затем убирает его в сторону и приближается ко мне.
Пячусь, словно опасаюсь его, и в действительности так и есть. Сейчас, когда он взял себя в руки, я не понимаю, что за эмоции он прячет.
Богдан приблизился ко мне вплотную и поймал пальцами прядь моих волос, играя с кончиками с каким-то нездоровым интересом.
– Думала, – безапелляционно отвечает. – Встретил твою придурочную подружку. Она рассказала кое-что о нашем прошлом.
Ах, Мила, ведь подозревала, что моя импульсивная приятельница не сдержится перед тем, чтобы устроить пляски на костях Скуратова.
– И что же она рассказала? – интересуюсь, сводя брови, не понимая, о чём речь.
Он молчит некоторое время, просто изучая меня, будто за эти дни позабыл, как я выгляжу.
– Ты действительно поверила, что я не дал бы тебе денег на лечение нашего ребёнка?
Его вопрос как выстрел. Горячий, резкий, острый и очень болезненный.






