Если он не повинен в смерти нашего ребёнка – это меняет всё, ведь вся моя ненависть строилась на этом предположении. Но даже тогда, ослеплённая болью, я допускала мысли, что Богдан бы так не поступил, но только он мог развеять эту ложь, а я не предоставила ему подобного шанса, обрекая обоих на годы вражды.
Тяну к нему руки, провожу по плечам и замыкаю на шее. Он смотрит удивленно, не понимая перемены моего настроения, а я ощущаю жёсткие узлы его напряжённых мышц, и рисую подушечками пальцев узоры, словно хочу распутать этот комок.
– Я не планирую больше облегчать тебе жизнь, так что годы спокойствия у тебя позади.
Его губы трогает улыбка, когда Богдан разгадывает смысл моих слов. Я вижу, как ледяной айсберг в его глазах начинает таять и жёсткий взгляд серых глаз приобретает озорное выражение.
– Перед этим тебе придётся попросить прощения, – вкрадчиво объясняет он.
– За что же? – невинно интересуюсь, ощущая, как его ладони ложатся на мою поясницу.
– За эти дни.
Не отрывая от него глаз, я провожу ладонями по его груди вниз, к бляшке
ремня, задерживая на ней пальцы.
– Может быть, я смогу как-то искупить вину?
– С членом во рту у тебя это получится лучше.
Эпилог
Спустя два года. Неаполь
Нависнув над детской кроваткой, я ловлю дыхание спящего сына. Он смешно складывает пухлые губки, и я тянусь к нему рукой в неконтролируемой потребности коснуться его, чтобы в очередной раз убедиться, что этот ангел настоящий. Глажу малыша по волосам, и светлый шёлк ласкает ладони, и моё материнское сердце наполняется теплом и светом.
Богдан должен был вернуться к нам вчера, но его задержала работа, а я дико скучала, накручивая себя пустыми переживаниями из-за нелепой нелюбви к самолётам. Отвлекалась, играя с ребёнком. Когда смотрела на Илюшу, похожего как две капли воды на своего отца, ещё сильнее тосковала. Мужа не было всего какую-то неделю,
а я себе угла сыскать не могла.
– Дочка, иди хоть погуляй, извелась вся, – ворчит отец, заглядывая в комнату. Я улыбаюсь, вспоминая, как первое время опасалась Хмельницкого, не подозревая, что из него получится лучший в мире дедушка. Прошла мимо, чмокнув его в щеку, сообщив, что воспользуюсь его советом.
Накинув на плечи кардиган, я решила спуститься по каменным ступеням вниз, к морю. Богдан подарил мне эту виллу на свадьбу. Я ожидала, возможно, красивого украшения или ещё какой-то побрякушки, которые обычно дарят по подобному поводу, но Скуратов ничего не делал, как обычные люди. Если ненавидел, то смертельно, а если любил, то бесконечно.
Это было самое красивое место в мире, и мне не хотелось его покидать. Мой кусочек рая на земле. Но я не сомневалась, что рядом с Богданом буду счастлива везде.






