Если в первые годы он вел себя предельно безрассудно и едва ли осмотрительно, но в какой-то степени прилично, чтобы не бросать тень на сестру, то после смерти отца, с которым, по словам Лидии, Уильям общался крайне редко, потому что тот слишком давил на него, он стал вести себя еще более вызывающе. Дошло до того, что мужья, чьих жен он соблазнял, вызывали его на дуэли. Шарлотта с содроганием узнавала, что он участвовал в пяти дуэлях, в одном из которых его ранили в ногу.
Иногда ей казалось, что в него вселился сам дьявол, потому что чем больше неприятностей он набирался, тем счастливее выглядел. И тем несчастнее делал свою семью, которая переживала за него. И хоть Лидия удачно вышла замуж
и устроила свою жизнь, у них было еще пять сестер, о которых Уильяму, как старшому сыну и единственному главе семьи предстояло позаботиться. Но он заботился лишь о своих прихотях и с головой уходил в ночные кутежи, из которых едва ли выбирался по утрам.
Со дня его возвращения прошло семь мучительно долгих лет, но он так и не изменился. Разве только лицом, которое стало еще суровее, еще выразительнее, мужественнее, почти невозможное. Шарлотте, как и прежде, было тяжело смотреть на него, почти так же трудно заговорить с ним, как в первые дни знакомства. Если случайно сталкивались на балах, они просто обменивались приветствиями, узнавали, как дела в семье, Шарлотта неизменно просила передать теплый привет Лидии, после чего он удалялся, а позже уходил с очередной женщиной, с которой намеревался провести ночь.
Иногда Шарлотта ненавидела его и женщин, с которыми он уходил. Ненавидела за ту боль, которую он причинял ей, но потом была вынуждена признать самой себе, что это глупо, ведь он ни о чем даже не подозревает, но даже если бы что-то знал, ее переживания были ее личным делом. И как она могла сердиться или злиться на него за то, что он вёл ту жизнь, к которой привык?
Абсурдно. Всё это было слишком абсурдно.
Она сама загнала себя в ловушку, из которой не могла выбраться вот уже семь лет.
Как и сейчас, когда увидела, с каким решительным видом Уильям подходит к очередной своей жертве, вдове маркиза Хартли. Молодая и симпатичная с рыжими волосами, острым носом и надутыми тонкими губами, она весь вечер не спускала с него глаз.
Сердце похолодело в груди, когда Уильям взял протянутую руку маркизы и поднес к своим до боли красивым губам.
Рука самой Шарлотты невольно сжала ножку бокала с шампанским, к которому она так и не притронулась. На нее накатил жгучий гнев, но потом, когда она увидела, как
Уильям привычным движением подходит ближе к маркизе и что-то шепчет ей на ухо, Шарлотту окатило холодное разочарование.
Боже правый, что она делает? Стоит тут и сожалеет о том, что он ни разу так и не подошёл к ней самой.






