— Божечки, мы все умрем! — визгливо причитает какая-то женщина.
— Не накаляйте обстановку, и без вашей истерики тошно, — грубо обрывает ее нытье другая пленница.
— А вам все равно, что с нами сделают? — все никак не унимается истеричная дама.
— Мне не все равно, но нытье тут точно не поможет! Так что захлопните рот, или я сама его закрою! — переходит к угрозам неизвестная.
— А ты мне рот не закрывай, хабалка! — истерику как рукой сняло, обе женщины нашли на ком сорвать злость.
— Дамы, успокойтесь! Мы и так в полной заднице, еще скандалов не хватало в довесок! — встревает в перепалку мужской голос.
Скандал грозит перерасти в натуральную драку, так как «дамы» полностью игнорируют замечание и успокаиваться не собираются.
Неожиданная вибрация стен и пола прерывает склочниц, и в наступившей тишине раздается странный гул, он нарастает с каждой секундой, а потом и вовсе становится оглушительным.
Оля, проснувшаяся от женской ругани, в ужасе зажмуривается и зажимает уши.
Через несколько минут тряска и шум становятся тише и вовсе прекращаются. Никто не успевает расслабиться, новые неприятности приходят в виде шипения и голубоватого, светящегося дыма.
Люди испуганно закрывают рты и носы, но неизвестный газ все равно с легкостью проникает в легкие.
Горло саднит, я не могу сдержать кашель, от которого на глазах выступают
слезы. Тело теряет чувствительность, происходящее вокруг становится безразлично.
Напоследок промелькнула мысль о газовых камерах, и я уплыла в небытие.
Глава 2
Голова гудит и жутко тошнит. Прислоняюсь к стене, пытаясь прийти в себя, после пробуждения.
В глазах двоится, все плывет, не могу ничего разглядеть. Постепенно состояние улучшается, и я понимаю, что в помещении стало светлее.
Под потолком на стенах появились светящиеся полосы, они излучали такой же голубоватый свет, какой я видела перед похищением.
Все пленники, постепенно приходят в себя.
Я почему-то проснулась самая первая и примерно полчаса находилась в одиночестве, созерцая помещение, пол которого был усыпан спящими человеческими телами. Рядом со мной лежала Оля, она еле дышала и была холодной, но, к счастью, живой.
«Кто же всё-таки нас похитил? И какую цель они преследуют? Может, это какой-то эксперимент?» — смятение и страх, вот что я испытываю. Страшно даже представить то, что нас ждет дальше.
«Бедный Максим, он, наверняка, замерз, ожидая меня, пока не понял, что я за ним так и не приеду.
А родители не дождались звонка. Они, наверное, сейчас все вместе пишут заявление в полицию. Бедная моя Снежа, я ведь обещала ей, что скоро приеду. А сама сижу неизвестно где».
Запоздалые слезы навернулись на глазах и потекли по щекам. Спрятав лицо в ладонях, уткнулась в колени и дала волю истерике. Плакала долго и никак не могла успокоиться.






