Ту дыру с тараканами, в которой серьезная международная организация бронировала номера для своих работников таких, как я, капитан Джек Картер сменил на двухкомнатный люкс в пятизвездочном отеле с мраморным холлом, живыми цветами в высоких стеклянных вазах и швейцарами в золотых ливреях.
Я не могла осуждать его за это, но все-таки осуждала. Мог бы и перетерпеть лишения ради моего соседства.
Именно швейцар и поймал меня, когда я, прыгая на одной ноге, выскочила
из такси. И придержал для меня дверь, пока я дрожащими руками пыталась застегнуть ремешок босоножки, которую мне с каменным выражением лица вернул Джек, вышедший из такси следом.
На меня он не смотрел вообще. Расплатившись после небольшого препирательства с Андреем, снял с себя пиджак и набросил его на сгиб руки. Его снова волновала только собственная форма.
— Тогда с меня ужин, — сдался Андрей. — Ну и жарища у вас тут.
Ужин? Какой еще ужин?
Мы вошли в холл, и прохладный воздух омыл мою раскаленную кожу, приводя немного в чувство. Я шла позади капитанов, которые привычно катились следом за собой темные чемоданы. Они явно спелись. И когда только успели?
На меня оглядывались люди. Ведь на стюардессу я была непохожа, так что выводы напрашивались сами собой — два пилота ведут за собой девушку в штатском в номер отеля. Картина маслом. Особенно, если учесть, что это Тунис, где легализована проституция.
Лифт бесшумно прибыл на десятый этаж, и там Джек Картер приложил карту-ключ к нужной двери, и та распахнулась.
— Ого, — присвистнул Адрей. — Хорошо быть частником. Моя авиакомпания такие хоромы мне не предоставляет!
Хм. Ну да, это было первое, о чем меня спросил брат, так что, разумеется, он тут же выяснил, на кого и где работает Картер. Частник, значит.
Хотя я понятия не имею, что именно это значит для пилота. Спрошу потом у Андрея.
Я с опаской вошла в номер следом за ними. Берлога Картера как-никак. Но никаких
красных женских бюстгальтеров, забытых трусиков или резинок для волос в ванной, куда я сразу же и направилась. Ни женских бутылочек.
Умылась холодной водой и посмотрела на свое отражение в зеркале. Господи, а зрачки расширены так, как будто я готовилась к приему у офтальмолога. И как мне выйти, черт возьми, и снова оказаться с ним в замкнутом пространстве?
Вдруг снова хлопнула входная дверь, а с ней и мое сердце рухнуло в пятки. Андрей же не оставил меня с ним наедине, правда? Он мой старший брат или кто?
Но тут включился телевизор, и спустя целую вечность, как мне показалось, зазвучали русские голоса. Картер не стал бы переключаться на русский канал.
Вышла я все равно с опаской.
Но да, так и было. Посреди гостиной стоял только Андрей. Он как раз снял пиджак и пытался одной рукой справиться с запонками.






